Пробудившие мрак

Персефона подняла с пола и поставила себе на колени саквояж, открыла его. Никита и Гордей напряглись. Но ведьма лишь вытащила из него «Книгу теней», затем защелкнула застежки сумки.

Персефона открыла тяжелый фолиант и перелистала все страницы до последней. Никита увидел пожелтевшую от времени бумагу, исписанную размашистым почерком. Кшиштоф Закревский написал эту книгу двести лет назад. Она пережила его и превратилась в объект настоящей охоты. Колдун и не догадывался, что кто-то захочет воспользоваться этим дневником, чтобы освободить его бывшую возлюбленную.

Девчонка Сэнтери словно прочла мысли юного оборотня.

– У старика не поднялась рука убить Порфирию, – произнесла Персефона, – и он решил замуровать ее в подземелье. Он спрятал саркофаг в подземном лабиринте и сковал графиню мощными заклятиями, надеясь, что она больше не сможет причинить кому-то вред. Как он ошибался!

В руке Персефоны появился узкий нож с длинным лезвием. Она подсунула клинок под форзац фолианта и аккуратно отделила его от обложки. Затем просто оторвала лишнюю бумагу.

И они увидели карту, нарисованную на внутренней стороне обложки.

Лабиринт имел форму идеального круга. Извилистые проходы закручивались спиралью. Некоторые из них оканчивались тупиками, некоторые выводили обратно к главному входу.

– Зачем же он сделал карту, – не понял Никита, – если не хотел, чтобы графиню нашли?

– Кто знает? – пожала плечами Персефона. – Может, надеялся, что когда-нибудь найдет средство, избавляющее ее от проклятия? Он ведь всю жизнь посвятил изучению вурдалаков.

Гордей протянул руку к книге, но Персефона проворно отодвинулась от него подальше, а Гектор схватил свою трость и прижал ее острый конец к горлу Лестратова. Гордей замер.

– Я лишь хотел взглянуть, – произнес он. – Там ведь есть записи обо мне…

– Есть, – кивнула Персефона. – Но всему свое время. К тому же мы уже подъезжаем!"

"Никита выглянул в окно. Действительно, вскоре впереди появился дорожный указатель с надписью: «Ягужино».

Глава семнадцатая

Подземный лабиринт

Когда указатель с названием деревни остался позади, черные машины съехали с трассы на проселочную дорогу и углубились в темный лес. К тому времени сгустились сумерки, им приходилось передвигаться с включенными фарами. Фургон трясся и подскакивал на ухабах, низко растущие ветви то и дело хлестали по лобовому стеклу. Через несколько минут впереди засверкала гладь лесного озера.

Пейзаж был хорошо знаком Никите.