Пустая карта. Уравнение измены
О чём книга «Пустая карта. Уравнение измены»
Встретившиеся в пробке на трассе, Вадим и Витольд не могут уехать. Казалось бы обычное ожидание, но затишье перед бурей — знак того, что опасность уже на пороге. Они видят друг друга словно во второй раз, а эта встреча обещает переполошить их судьбы в неожиданном и непредсказуемом приключении....Если условия для нас одинаковы, то два года ты вообще не вправе мне предъявлять претензии.
– Нет уж, – отрезал он. – Это время прошло, ты упустила шанс. Условия одинаковы для всех.
– Ладно, – легко согласившись, хмыкнула Мэри.– Если ты снова ударишься в загул, я могу сделать то же самое? Отлично. Мне подходит.
– Нет! – рявкнул он. – Это неприемлемо!
– Отчего же? – огрызнулась жена. – Твои родители жили именно так. Попробуем и мы.
– Совсем сдурела? – не выдержав, просипел он. – И что ты знаешь о моих родителях?
– То же, что и все, – передернула плечами Мэри. – Мы одна семья. И не тебе ставить условия и рассуждать о моногамии, – раздраженно отрезала она и, взяв Еву за руку, прошла вперед.
«Ладно, дорогая, – мысленно решил Стрельников в запале. – Я сам шугану твоих поклонников! Родители! – раздраженно и горестно подумал Витольд. – Мэри нашла, чем уколоть. Кто им судья? Уж точно не я!»
– Человек не создан моногамным, – любила повторять мама. – Доказано наукой. Мы же не гиббоны какие-то!
Уже в самолете Витольда не отпускала едкая горечь. Родители! Многие пары живут, имея отношения на стороне. Почему же никто никого из дома не выставляет и трусы не режет! Отчего же Мэри взбеленилась так? Ладно, Чапай и мамОля – парочка неразлучников, но все остальные? Стрельников прикрыл глаза, стараясь припомнить рассказы старшей сестры о бурной молодости родителей. А Баженовы? Все, все гуляли! Хотя, если положить руку на сердце, сам Стрельников особо по бабам не ходил. Девчонки-ровесницы, смешно строившие из себя искушенных женщин, его интересовали мало. Да и на ухаживания времени и денег вечно не хватало. Зато судьба наделила его медовым пряником, послав в любовницы разбитную соседку, польстившуюся на шестнадцатилетнего парнишку.
«Эх, эх, – насмешливо пронеслось в голове, – учительница первая моя!»
И в то время случались, конечно, походы на сторону, но Томка смотрела на жизнь проще, все понимала и не обижалась. Мысли внезапно переметнулись на Тамару и Витольд снова почувствовал себя первооткрывателем, когда все в новинку, и от одного лишь прикосновения к белому гладкому телу сносит крышу. Он вспомнил, как, соблюдая конспирацию, наведывался в квартиру двумя этажами выше. И ведь никто ни о чем не догадывался. Ни Томкин муж, ни сестры. Агата, единственная из окружения, все поняла и спросила в лоб, когда незадолго до разрыва пришлось посодействовать обмену квартиры. Витольд взял сестру в сообщники и ни разу не пожалел. А Томка всем и каждому рассказывала, как ей помогает добрейшая Агата Александровна. Да и кто, кроме старшей сестры, знал об этом романе? Только Серый и Майка.
Витольд мысленно вернулся лет так на двадцать назад. Первое время Томка еще жила с мужем.
