Райская птичка

Как тихая уверенность в собственном будущем. По-другому и быть не могло. Никак.

Как бы ни сложилось всё дальше, у неё уже есть своё маленькое счастье.

Они с Данте очень похожи, гораздо больше, чем она сама предполагала и думала на первый взгляд. Он достаточно эгоистичен, да и она, как оказалось, – не в меньшей степени.

Только избавившись от своих страхов, она это поняла.

Когда ушла эта беспросветность в виде грозящей слепоты, а тревога перестала бередить душу и сердце, она поняла, что всё то время, подчинённое неуверенности, действовала только в угоду себе. Она сама позволила страхам и сомнениям заполонить душу, собственноручно делая жизнь бесцветной, хотя вокруг было кому её скрасить. Всё это мешало трезвому адекватному восприятию, в том числе и Данте, их отношений и всех происходящих событий. Хотя, ничего не мешало и тогда жить полными ощущениями, а не зацикливаться на проблеме, замыкаясь в себе.

Но на тот момент она чувствовала себя жертвой, вполне серьёзно полагая, что и вести себя можно соответствующе. Как жертве.

Может быть, чтобы преодолеть этот порог, нужна была эта трагедия.

Понадобилось на время «ослепнуть» и побыть в сером мире, чтобы потом суметь оценить всю яркость и красочность жизни.

Хотя любить себя нужно. Со всеми своими недостатками и достоинствами.

Нужно сознавать свою целостность, чтобы уметь правильно реагировать на происходящее. Всё же, жизнь наша в современном мире не предполагает возможности просто плыть по течению, как бы похвальна ни была добродетель.

К чему маскировать собственную неправоту тысячей «правдоподобных» доводов, стыдясь в ней признаться.

К чему прятать чувства от себя самой, зная, что будешь любить его, будь он трижды негодяй.

Вздохнув, Энджел ещё пару минут постояла у окна.

Эти две недели были самыми долгими в её жизни. Каждое новое утро тянулось бесконечно, играя и смеясь над её смелым настроением, и проверяя на прочность. Она торопила время, разгоняя сонное утро привычным ароматом кофе; коротала часы в садах и парках, гуляя по аллеям, бродя по лабиринтам аккуратно подстриженных изумрудных кустов и глядя на зеркальную поверхность пруда, отрекаясь от мыслей и суетливости; наблюдала за прохожими и мечтала о будущем. Это были такие смелые мечты, что она бы не решилась произнести их вслух.

Прошлое хоть и дышало в затылок, но уже не мешало. Подгоняло, заставляя двигаться вперёд. Бежать. Ловить счастливые мгновения, с жадностью выхватывая их из нагретого солнцем воздуха.

Последний день она в Париже… И ночь… Следующую она проведёт в своей постели. И, хотя отель был очень комфортабельный, а номер уютный, отчаянно не хватало тех многих вещей, к которым она привыкла. Прикипела душой. Наверное, люди привязаны к обычным вещам не нитями – какими-то канатами.