Райская птичка

Надоело играть в «кошки-мышки» и убегать, показывая свою слабость перед ним или по отношению к нему. На этот раз она не собиралась испуганно отшатываться и допустила, чтобы он снова оказался так близко с ней. Он смотрел на неё, иронично приподняв уголки губ в намёке на улыбку, ожидая, что она шарахнется в сторону. Но она продолжала стоять на месте, не отрывая от него глаз. Тогда он склонился к ней, но и теперь девушка не пошевелилась. Только чувствовала сумасшедшее биение пульса в ямочке между ключиц, кажется, раздававшееся по кабинету. И всему виной её обострённое желание, которое из раза в раз показывало, насколько глубоко она увязла.

Он подавлял её, и даже если бы хотела, не смогла убежать. Вот так, стоя возле неё в одном вздохе от поцелуя, он лишал её всяких сил шевелиться, потому что она уже задержала дыхание, почувствовав его тепло. И хотя, когда он крепко прижал её к себе, мозг пронзила мысль, что она должна оттолкнуть его, это так и осталось мыслью, которая растворилась, не найдя отклика в теле.

Данте прижал её крепко, но поцеловал легко. И, кажется, это не был поцелуй. Только прикосновение к губам, чтобы почувствовать их мягкость, тепло и безотказность.

- Всё время думаю, что… - вкрадчиво и тихо произнёс он.

- Что? – как можно безучастнее спросила она, но едва ли могла остаться равнодушной, когда он провёл кончиками пальцев от основания шеи вниз, а затем расстегнул пуговицу. Маленькую пуговичку-жемчужинку на её нежно-голубой блузке. Почти белой. И в этот момент только слепая уверенность, что он не посмеет раздеть её в кабинете, успокаивала.

- Думаю, что меня так возбуждает в тебе? – говорил он, а пальцы скользнули в вырез рубашки и захватили тонкую золотую цепочку. Он подержал её и выпустил, взглянув на кулон в виде сердечка с маленьким переливающимся камушком.

- И? – нашла она силы спросить, чтобы как-то отвлечь его.

- Твой мозг, - сказал он. – Помимо всего прочего… - усмехнулся и почувствовал под пальцами её глубокий вдох. Это взволновало его, как и её искренний трепет и мягкая нежная кожа. И чуть резковатый запах духов.

- Неожиданно, - проговорила она как можно спокойнее.

- Для меня тоже, - тихо откликнулся он.

Его спокойный грубоватый голос волновал, тон, каким он говорил, настораживал. Где-то глубоко в его глазах плясали искорки, наверное, смеха. И только это удерживало её, не позволяя окончательно расплавиться. Она видела, как остро он следил за каждой её реакцией. Осознала, что в кабинете стояла такая мёртвая тишина, что было слышно, как секретарша передвигается по приёмной, цокая каблуками. И неосознанно Энджел следила за этим звуком, боясь, что он приблизится, а значит она войдёт и увидит их вместе. И каждый раз, когда стук каблуков затихал, Энджел с облегчением переводила дыхание.