Раз и навсегда

– Да, ваша светлость.

Увядшие голубые глаза герцогини оглядели Викторию с ног до головы, затем остановились на Джейсоне Филдинге.

– Ну и красив этот дьявол, а?!

Леди Фолклин побледнела, не рискуя ответить утвердительно.

Не обращая внимания на ее молчание, герцогиня постучала кончиками пальцев по украшенной драгоценными камнями ручке трости и продолжила осмотр маркиза Уэйкфилда.

– Он похож на Атертона.

– Да, есть некоторое сходство, – нехотя рискнула согласиться компаньонка.

– Вздор! – оборвала ее герцогиня. – Уэйкфилд – точный портрет Атертона в молодости.

– Несомненно! – объявила леди Фолклин.

Зловещая ухмылка появилась на худом лице герцогини."

"– Атертон думает, что ему удастся породнить наши семьи против моей воли. Он ждал двадцать два года, чтобы насолить мне, и теперь уверен, что преуспеет. – Глухой кашель сотряс ее грудь, пока она разглядывала прекрасную пару, стоявшую неподалеку. – Но Атертон ошибается.

Виктория с трудом отвела взгляд от старой леди с суровым лицом и затейливым тюрбаном на голове. Казалось, все уставились на них с Джейсоном, даже старушки, с которыми она до сих пор не встречалась, вроде этой. Она опасливо посмотрела на Филдинга.

– Мое появление здесь с вами – ужасная ошибка, – сказала она, принимая из его рук рюмку с миндальным ликером.

– Почему? Ведь вам нравится пьеса. – И он усмехнулся, глядя в ее обеспокоенные синие глаза. – А я наслаждался тем, что любовался вами.

– Но вы не должны любоваться мной и в особенности не должны выглядеть так, будто наслаждаетесь этим, – сказала Виктория, стараясь скрыть удовольствие, которое ей доставил этот тривиальный комплимент из его уст.

– Почему бы нет?

– Потому что все смотрят на нас.

– Они видели нас и раньше, – сказал Джейсон, бесстрастно пожав плечами.

Но неловкость усугубилась в значительной степени, когда они приехали на бал. Стоило им войти в залу, как вся публика, казалось, повернула головы в их сторону и явно недружелюбно принялась разглядывать их.

– Джейсон, это ужасно! Здесь еще хуже, чем в театре. Там хотя бы некоторые смотрели на сцену. Здесь же все смотрят только на нас, и будьте любезны, – взмолилась она, сменив тему, – перестаньте так обворожительно мне улыбаться, ведь они все видят!

– Так я обворожителен? – поддразнил он, но сам скользнул быстрым взглядом по лицам присутствующих.

– По-моему, здесь всего лишь, – мягко протянул он, кивнув головой вправо, – полдюжины ваших безутешных воздыхателей, которые выглядят так, словно придумывают способ, как бы поскорей перерезать мне глотку.

Виктория в отчаянии чуть не топнула ногой.