Секретарь старшего принца 8

Они достаточно состоятельны и без службы отца семейства, Осдар бы их не обременил даже без причитающихся ему на содержание денег.

Дружная, здоровая семья — вот что нужно сейчас Осдару, а не жизнь в этом дворце рядом со мной и Элором. Но малышу такое объяснить сложно, и у меня разрывается сердце.

Глава 4"

"На стекле кабинета мерцают отблески фонариков. Откинувшись в кресле, я смотрю в окно на побагровевшее в закатных конвульсиях небо.

Голос серебряных драконов — это благо, что бы Элор ни думал. Как и всегда я уболтала Осдара нотами управления, прощание обошлось без его слёз.

Но у меня не хватило силы лично проводить его в новую семью. Я доверила это Элору, а он задерживается. Зачем, спрашивается? Всё равно он не менталист и в разговоре с той семьёй не сможет выяснить их тайные мысли.

Сердце ноет. Противно. Снова эмоции спорят с разумом, но здесь я хотя бы уверена в том, что поступаю правильно: несмотря на привязанность Осдара ко мне, я не самая лучшая замена его маме.

Потревоженные защитные чары предупреждают о возвращении Элора.

Выпрямившись в кресле, хватаюсь за перо и надвигаюсь на документы.

Переписываю приказ. Можно доверить это дело секретарю, но я просто хочу выглядеть собранной и занятой, в то время как собраться и заняться на самом деле не могу. С переписыванием проще.

Двери в кабинет открываются почти бесшумно.

Закрыв их, Элор остаётся у входа, и я опять ощущаю на себе его взгляд.

Пристальный. Изучающий.

Сердце всё ещё трепещет, сжимается болезненно.

Я не собиралась ничего говорить об Осдаре, не собиралась упрекать и как-то выдавать свои чувства (куда уж больше — сегодня Элор увидел достаточно).

Я собиралась молчать об этом, забыть, но… я спрашиваю:

— Зачем ты это сделал?

Элор отвечает почти сразу:

— Хотел напомнить тебе или показать, как хорошо быть семьёй.

— А, то есть это была репетиция семьи? — Поднимаю голову и внимательно смотрю на его красивое лицо: ни капли сожаления, ни единого оттенка чувства вины.

Перо скрипит под моими пальцами.

— И мне кажется, это приятнее мести, — поясняет Элор. — Ты так не думаешь?

— Элор, ты глубоко ошибаешься, если считаешь, что я не понимаю ценность семьи. Я понимаю. Понимаю даже больше тебя, потому что, в отличие от тебя, я свою семью потеряла.

Наконец-то на его лице появляется хоть какой-то оттенок смущения.

— Это было жестоко, — продолжаю корить я. — И к Осдару, которого мы отдаём на воспитание в чужую семью, и ко мне.

— Предположим, к Осдару это и впрямь было несправедливо, хотя ему с нами понравилось, — Элор проходит к моему столу и усаживается на край, теребит торчащие рядом перья. — Там его приняли чудесно, окружат любовью и заботой, он в полной безопасности.