Секретарь старшего принца 8

Цокая ножками, отправляются к своему заговорившему создателю:

— Это самый перспективный вариант, так как включает сразу несколько факторов воздействия: во-первых, брачная магия, усилив концентрацию драконьей магии внутри тела, вытравит остатки вампирской. Во-вторых, перестройка организма, его резкое изменение под беременность окажет воздействие на нервную систему, что может изменить состояние в целом и способствовать появлению связи избранных. Если эти два фактора не сработают, беременность и последующие роды окажутся достаточно стрессовым фактором, чтобы катализировать положительные изменения.

Пока Линарэн с хладнокровной размеренностью перечисляет аргументы, Элор подходит ко мне: сначала я вижу его макушку, потом — полные ужаса глаза, а затем он останавливается рядом.

Смотрит в лицо и гладит по волосам. Но говорит не со мной:

— Фаза размножения прервалась, а Ри не хотела употреблять кровь. И это опасно, — произносит Элор с невыразимой тоской. — Может быть двойня. Это слишком сильная нагрузка…

— К моменту родов артефакт будет полностью заряжен, — напоминает Линарэн.

Элор вздрагивает.

Он… боится. Он же так, во время родов, потерял мать. Наверное, боится и беременности своей пары. Но в аргументах Линарэна что-то есть. Это рациональное решение: и попытаться помочь, и получить наследника. Брачная магия, ребёнок — это эмоции. А я без эмоций умираю. Я не ощущаю потребности даже что-то говорить, пытаться.

— Это слишком опасно, — повторяет Элор, гладя и гладя меня по волосам, и в его глазах плещется всё тот же ужас. И обречённость.

Слова — это усилия. Я не вижу смысла в приложении усилий. Я не хочу прикладывать усилия.

Но я понимаю, что умираю, и судя по тому, что помню о себе, должна с этим бороться.

Зачем?

Я смотрю во влажно блестящие золотые глаза, и тёплая ладонь скользит по моим волосам.

Моё состояние ненормально.

Я не хочу бороться.

Не хочу двигать потяжелевшим языком и такими непослушными губами.

Но…

Я умираю.

Если ничего не делать, я умру.

Логики не хватает, чтобы заставить себя говорить. Нет желаний, подталкивающих к действию. А Элор смотрит-смотрит-смотрит.

Даже по логике я должна постараться сказать. И я обещала ему.

— Луна моя, — шепчет Элор одними губами.

Он… был таким солнцем, когда мы только встретились. Он столько эмоций во мне пробудил. Во тьме разрушительных эмоций это было так ярко, так… лучше, чем сейчас.

— Попробуем, — подчиняются губы.

Глаза Элора распахиваются шире, он склоняется, вглядывается в лицо:

— Ри? Ты… ты…

Корица. Он пахнет корицей. Этот запах… с ним столько всего связано.