Секси дед или Ищу свою бабулю (СИ)

Ну что ж ты страшная такая, ты такая страшная, – подпеваю песню и тут же останавливаюсь, видя Ленино похоронное лицо. – Это не про тебя, – быстро добавляю. – Ты красивая. Кошкой своей клянусь.

– Ну если кошкой, а не моей собакой, то это меняет дело. Я в курсе, что это за песня, – грустно ухмыляется и вновь отпивает шампанское. – Равно как и осведомлена о своей весьма привлекательной внешности с точки зрения классической красоты.

– Зануда. Удивительно, что ты такое можешь слушать.

– Вот. Моя мама сказала мне то же самое, когда услышала эту песню в моем плейлисте. Я после этого на три летних месяца была лишена телевизора и вообще всех средств связи с внешним миром и была отправлена в какой-то… очень страшное заведение для исправления.

– Из-за одной песни?!

– Не совсем. Там еще были несколько, ну скажем, не для благородных леди, – снова вливает в себя «шампунь». – Про шалаву…лаву…лаву…лаву. Очень грустная песня, – тяжело вздыхает. – Жалко почему-то было эту…шалаву*. И слушать ее часто хотелось. Сама не знаю почему, – твою мать, и смех, и грех. – Но думаю наказание было столь суровым все же из-за другого трека.

– Ну-ка удиви меня, Елена Петровна.

– Может, ты не знаешь такую песню.

– В песне за которую тебя наказали, сто пудов есть мат. А все матерные песни – мои любимые. Жги.

– Класс, детка, класс[2], – быстро проговаривает Лена, упустив взгляд на стол. Вот умора.

– Дай почувствовать экстаз. А что там за мат был, из памяти вылетело? Точно. Блядь! И не единожды, – удивительные метаморфозы на лице Лены. Ее как будто свеклой обмазали.

– Не кричи, – прикладывает ладони к щекам.

– И не матерись. Это ж надо такие песни слушать, Елена Петровна. Ай-ай-ай.

– Да, примерно так мама и сказала. Сама не понимаю, почему они мне нравились, – пожимает плечами. – Странно как-то.

М-да, в этот момент мне становится отчетливо жалко сидящую передо мной дотошную зануду. Это не женщина пожар, это девчонка с потушенным фитильком. Шутки шутками, но отдавать куда-то там дочь за прослушивание «неугодных» песен – полный финиш.

– Лен? – молча поднимает на меня взгляд. Хочу спросить ее о чем-нибудь очень личном, для ее воспитания, возможно, пошлом, но понимаю, что не напоил ее до такой степени. – Пошли все же потанцуем.

На удивление Лена соглашается и встает из-за стола, а дальше полный треш. Как будто передо мной бабка с болезнью Паркинсона.

–  У меня для тебя плохая новость. У Люськи все же бешенство и она тебя по ходу заразила.

– В смысле?!

– В прямом. Чего ты двигаешься как парализованная?

– Я не умею танцевать. Говорила же.

– Я тоже и что?"

"– Я умею танцевать танго, но не такие танцы.

– Мы будем выглядеть дебилами если под такую песню станцуем танго, но, если ты хочешь….

– Не хочу, – кажется еще немного, и она отсюда сбежит.