Измена. Право на сына (СИ)

— И я буду полным идиотом, если позволю себе быть прежним говнюком, —приобнимает меня, целует в макушку и делает глубокий вдох, будто желает запомнить запах моих волос. — Я стану другим, Уля. Для тебя, для Артема.

— А соседям все же светит перспектива жить рядом с противным стариком?

— Думаю, да, — Макар коротко смеется.

Сидим и молчим, держась за руки, глядя в окно, за которым спешат по своим делам прохожие.

Макар шумно вдыхает и выдыхает, а затем резко разворачивается ко мне, сгребает в охапку и целует. Глубоко и жадно."

"На меня накидывается смущение, под которым я пытаюсь несмело оттолкнуть Макара, который прижимает к себе еще крепче.

Большой, сильный, напряженный и уязвимый. Нет не слабый, а уязвимый, как и все те, кто любит:

— Прости меня, — шепчет он мне в губы. — Я сделал тебе больно. Так больно, что я бы, наверное, умер.

— А я почти и умерла, Макар.

— Прости, — повторяет и утыкается лицом в шею. — И доверься мне. Дай мне второй шанс. Я мир переверну, если захочешь.

— Нет — закрываю глаза. — Я хочу иного. Хочу быть любимой женой, счастливой мамой и желанной женщиной. Это куда сложнее, чем перевернуть мир. Это цель на всю твою жизнь, Макар.

Глава 57. Хочу познать твою любовь

Осознать, что женщина, которая сидит рядом и задумчиво пьет чай, твоя — найти для мужчины смысл его жизни.

И ничего этого не изменит. Ни развод, ни ссоры, ни крики, что я не заслуживаю второго шанса.

Моя.

Проскользнула в сердце, свернулась в клубочек и пустила в вены тонкие шелковые нити. И не вырвать ее. Даже в беспамятстве я буду тянуться к ней, во снах видеть ее лицо.

И ни одна женщина не будет меня так любить, как Ульяна. На грани отчаяния.

Ее лицо целует солнце, что выходит из-за облаков, она щурится и убирает локон за ухо, кинув взгляд на окно. Маленькая и хрупкая женщина, и я хочу сползти со стула на пол и положить голову ей на колени.

И надо же, я не умер, когда признался в чувствах. Мне казалось, что я после своей откровенности поймаю удар, но вместо этого я утонул в нежности, в которой сейчас аж захлебываюсь.

— Я люблю васильки, — говорит она и проводит пальцем по краю чашки. — И не в букетах.

Она улыбается и переводит взгляд на меня:

— Они мне нравятся... ммм... когда их можно случайно увидеть на грядке, среди сорняков, травы, на газоне у тротуара, под случайным кустом на прогулке.

Я не был готов к такому ответу, и он меня обескураживает.

— Неожиданно, — едва слышно отвечаю я.

— И у нас на территории дома есть пара кустиков васильков, — делает глоток чая.

— У калитки и у беседки на заднем дворе. И никто их не высаживал. Откуда-то ветром принесло.

— Я их не замечал, — хмурюсь, — но, похоже, теперь везде буду высматривать васильки.

— И не надо их срывать.