Измена. Право на сына (СИ)

— Отдали друг другу супружеский долг, — хрипло отвечает он.

Оглядываюсь. Лицо и шея у него расцарапаны, у края челюсти ближе к уху — след от укуса.

— Ненавижу тебя, — закрываю грудь разорванной пижамой.

— Я не против такой ненависти, — застегивает ширинку и переводит на меня осоловевший взгляд. — Вот какая ты, Уля.

— Уходи немедленно! Видеть тебя не хочу!

— Ты лжешь, — встает и заправляет рубашку в брюки, глядя на меня сверху вниз.

Я сейчас расплачусь от бессилия. К горлу подступает спазм, глаза наливаются болью, и Макар шагает ко мне.

— Не трогай меня! — верещу я, когда он рывком за подмышки поднимает меня на ноги. — Проваливай!

Игнорирует мои попытки отбиться от него слабыми руками, душит в объятиях и тащит к кровати. Я реву, брыкаюсь, а он валится на кровать, увлекая меня за собой.

Матрас мягко пружинит под нашим весом.

— Пусти!

— Нет — прижимает меня к себе.

Закидывает на меня ногу, фиксируя и нижнюю часть тела, и из меня рвутся громкие крики со всхлипами.

— Я рядом, — шепчет Макар, и я срываюсь в дикую истерику с воем, визгами и ручьями слез.

Все, что не было выплакано за все эти страшные и муторные дни, в которых я таки не пережила его измену, страх за его жизнь и одиночество, когда он ушел, наконец вырывается из меня потоком. И я не могу, и не хочу его в себе сдерживать.

Когда крики сходят на хриплые и сиплые вздохи, а я не могу выдавить из себя больше слез, я затихаю в объятиях Макара. Опустошенная .

— отпусти.

— Нет.

— Уходи, — закрываю глаза.

Он никогда так не обнимал меня. И впервые за все наше знакомство и брак я пустила его на темную сторону своей души, в которую я сама не хотела заглядывать. Там больно, холодно и одиноко.

— Теперь ты мне скажешь, какие цветы любишь?

Глава 50. Шантаж

Я молчу на вопрос, какие цветы я люблю. Разве сейчас это так важно? Я не хочу говорить и отвечать на вопросы, которые Макар должен был задать раньше.

— Ладно, — шепчет он и переворачивается на спину, — решила в молчанку поиграть?

— что ты ко мне пристал?

— Потому что могу. И к кому мне еще приставать, как не к своей жене?

Сажусь. Его расцарапанная рожа расплывается в улыбке.

— Отстань от меня.

— Согласен, что я за муж такой, если не знаю, какие цветы любит жена, —закидывает руки за голову. — Даже если она не говорит, я должен догадаться.

— Я тебя не понимаю, — щурюсь я. — Чего ты добиваешься?

— В каком смысле?

— В таком.

— Опять женская шарада, — всматривается в глаза. — Хотя... Я, кажется, понял, чего ты от меня ждешь. После бурной близости на полу, криков на кровати я должен признаться тебе в любви.

Какой же он все-таки негодяй. Самодовольный, бессовестный и бесстыжий мерзавец.

— Тебе бы стоило хотя бы извиниться, — щурюсь я. — Я мать твоего сына, и ты меня загнобил, Макар.

— Вот оно что.