Измена. Право на сына (СИ)

— Не смей меня отговаривать.

А она и не думает отговаривать. Она меня обнимает прижимает к себе и всхлипывает, будто она сама в прошлом прошла по пути к аптеке за отравой.

— Я сделаю тебе какао, когда вернешься, — отстраняется, смахивает слезы с щек и улыбается, — и буду рядом.

Сглатываю жгучий и распирающий глотку ком и медленно отступаю:

— У меня нет выбора, Дина. Я должна себя защитить.

— Я понимаю, — кивает и опускает взгляд, закусив губы.

— И я рада, что ты будешь рядом со мной с горячим какао, — открываю калитку и оборачиваюсь. — Все могло быть иначе, но с другим мужчиной.

Покидаю территорию дома. С каждым шагом моей уверенности становится все меньше и меньше, и мои тихие уговоры, что я бубню себе под нос, как умалишенная, не успокаивают меня.

Я и подумать не могла в день свадьбы, что я однажды буду идти по улице с таким черным отчаянием и липким одиночеством в душе. И за этой чертой, к которой сейчас плетусь, не будет надежды на светлое и доброе с Макаром.

Звенят колокольчики, когда я вхожу в пустую аптеку. Гудит у потолка кондиционер, в воздухе пахнет немного хлоркой. Несколько секунд медлю и шагаю прилавку, за стеклом которого меня ждет худая высокая женщина в белом халате. Хочу развернуться и сбежать.

— Добрый день, — женщина за стеклом вежливо и отстраненно улыбается, — чем могу помочь?

Глава 53. Ее не любили

— Где Ульяна?

Дина трясет перед Артемом, который обложен подушками, маленьким плюшевым слоником. Тот ответ улыбается, ножками и ручками сучит от восторга.

— Погулять вышла.

Прямого взгляда избегает, а голос —официально равнодушный.

— Дина, где Ульяна?

Поднимает взгляд и тихо отвечает:

— Погулять вышла.

А в глазах такое осуждение, будто я свою жену выпотрошил, набил соломой и выкинул. И я не думаю, что дела в утреннем разговоре. Дина не та женщина, которая будет так реагировать на скандалы семейной пары. Что-то тут не так. Ее осуждение глубокое и личное.

— Говори, куда пошла моя жена

— Я сказала.

И губы поджимает и щурится, будто хочет меня сжечь живьем. В ней сейчас играет что-то женское, и меня накрывают нехорошие подозрения.

— Дина, — я тоже щурюсь в ответ, — ты премию хочешь получить.

— обойдусь без премии.

— Да чтоб тебя, — цежу я сквозь зубы, и Артем кривится и пытается повторить мои интонации."

"Когда Дина переводит на него изумленный и возмущенный взгляд, он хрюкает довольный и смеется, поджав к груди пухлые ножки.

Дина молчит минуту, поглаживает Артема по ножке и закрывает глаза:

— В аптеку пошла.

— Что? — недоуменно переспрашиваю я.

— Больше ничего не скажу.

— В какую аптеку?

— не знаю.

И опять с черным женским осуждением смотрит на меня.

— Да тут аптек в округе с десяток.

— Вышла из калитки направо.