Хаски и его учитель белый кот. Том III

Своими глазами наблюдая мучения и боль Ши Мэя, он и сам испытывал невыносимые душевные страдания и не мог сохранять спокойствие.

Хуа Биньань, чуть приподняв подбородок, насмешливо сказал:

— Когда формация откроется, вы сможете первым принять бой и что-то изменить, но если сейчас этот нож вонзится в его шею, вряд ли ему удастся выжить. Образцовый наставник, подумайте как следует.

И тут вдруг вмешался Ши Мэй.

Он говорил негромко, но в этот момент все ясно слышали каждое его слово.

— На самом деле я никогда не любил танхулу[232.2].

— … — Хуа Биньань уставился на него сверху вниз, похоже, все еще не понимая, о чем он говорит.

Ши Мэй не плакал. Удивительное дело, но сейчас, когда он с высоты смотрел на близких друзей, старейшин и учителя, на его губах появилась легкая улыбка.

— Я не люблю засахаренные фрукты, но молодой господин в детстве постоянно просил меня помочь их съесть. Я всегда мечтал изучать технику магических барьеров, но, к сожалению, Учитель посчитал, что Небеса недостаточно одарили меня и отказался обучать этому искусству. Я… — его взгляд упал на Мо Жаня, — А-Жань, на самом деле, я знаю, что ты хотел сказать мне в тот день, когда раскололось небо над Цайде.

Мо Жань замер в оцепенении, растерянно уставившись на него.

Однако улыбающееся лицо Ши Мэя осталось все таким же мягким и спокойным:

— …Но потом Учитель вернулся, и ты словно язык проглотил, так и не решившись закончить ту фразу. Когда я увидел, как вы едите вместе на постоялом дворе, по выражению твоих глаз я понял, что в этой жизни ты больше никогда не произнесешь те недостающие слова.

Мо Жань: — …

— На самом деле, я восхищаюсь и завидую белой завистью молодому хозяину… и также завидую учителю, — тихо прошептал Ши Мэй. — И, конечно, вы можете посчитать меня отвратительным из-за этой зависти…

— Я никогда не буду считать тебя отвратительным! — тут же закричал Сюэ Мэн, глаза которого непроизвольно покраснели от подступивших слез. — Я... я правда не знал, что ты не любишь танхулу! Я правда не знал… Ши Мэй! Ши Мэй!

Однако Хуа Биньань уже начал терять терпение. Сильнее сдавив шею Ши Мэя, он уставился на Чу Ваньнина и потребовал:

— Я считаю до трех. Если образцовый наставник не отступится, я убью его!

— Нет! — охваченный паникой Сюэ Мэн повернулся к Чу Ваньнину и, не в силах справиться с волнением, закричал, — Учитель, отступитесь! Мы же не можем просто стоять и смотреть, как Ши Мэй умирает у нас на глазах! Остановитесь!

— Раз.

Едва заметная дрожь пальцев Чу Ваньнина теперь стала очевидной для всех.

Он посмотрел на Ши Мэя и, встретившись с теплыми и нежными персиковыми глазами, его обычно такие безжалостные и холодные глаза феникса увлажнились в уголках.

— Два!

Вшух..

И в тот же миг кровь брызнула в разные стороны.