Хаски и его учитель белый кот. Том III

Наш в высшей степени человеколюбивый, талантливый и добропорядочный образцовый наставник Мо в данный момент, похоже… — словно на миг задумавшись, Тасянь-Цзюнь сделал многозначительную паузу, чтобы затем безжалостно выплюнуть, — очень напуган?!

Мо Жань не мог больше терпеть и ждать. При виде того, как Тасянь-Цзюнь крепко сжимает Чу Ваньнина в своих удушающих объятиях, он почувствовал, что в его сердце поднимается буря. Он и сам не знал, что нужно сделать, в этот момент желая лишь заткнуть пасть стоявшему перед ним демону, чтобы все это отвратительное и безобразное прошлое было навек запечатано в гробу и похоронено глубоко в земле.

В яркой вспышке явив себя миру, Цзяньгуй неожиданно атаковал Тасянь-Цзюня. С треском рассыпая алые искры, пламенеющая лоза сияла ярче и яростнее, чем когда-либо прежде.

Уклонившись от атаки плети, Тасянь-Цзюнь слегка переменился в лице:

— Тяньвэнь?..

Конечно, нет. Еще не договорив, он уже и сам понял, каким будет ответ. Эта сияющая алым ивовая лоза точно не была Тяньвэнь.

— Однако… твое новое непревзойденное божественное оружие весьма интересно, — за пару мгновений на лице Тасянь-Цзюня отразилась целая гамма противоречивых эмоций. Некоторое время он внимательно изучал плеть из ивовой лозы, а когда вновь поднял взгляд на Мо Жаня, выражение его глаз стало еще холоднее.

— Раз уж так вышло… — сказав это, он плавно взмыл в воздух и, приземлившись около стоявших позади него подчиненных, передал одному из них обездвиженного Чу Ваньнина, после чего поднял руку, призывая Бугуй, — давай, сразись с этим достопочтенным. Этому достопочтенному очень любопытно, он сильней, когда держит Бугуй, или все-таки с плетью в руке.

С этими словами Тасянь-Цзюнь медленно провел рукой по лезвию меча. Когда вливаемая в него духовная сила достигла пика, Бугуй вспыхнул изумрудным светом.

В то же время образцовый наставник Мо пропустил между пальцами ивовую лозу, наполняя ее своей духовной энергией. Переполненный до краев Цзяньгуй ярко заполыхал неукротимым алым пламенем.

— Огненная сущность? — Тасянь-Цзюнь усмехнулся. — Хотя я являюсь носителем древесной и огненной сущности, точно помню, что всегда предпочитал черпать от дерева, а не от огня. Почему ты изменил своей природе?

Мо Жань не спешил отвечать на вопрос. Выражение его лица было холодным и собранным, губы плотно сжаты, но если присмотреться, в глубине его глаз можно было разглядеть беспросветную тоску и отчаяние.

Это были глаза человека, что, покачнувшись, застыл на краю пропасти за секунду до того, как сорваться вниз.

Звон металла!

Две практически одинаковые мужские фигуры взмыли в воздух, чтобы сойтись в ожесточенном бою не на жизнь, а на смерть.