Хаски и его учитель белый кот. Том III

Услышав, как он медленно выговаривает слова, изо всех сил пытаясь говорить ровным и спокойным тоном, Мо Жань не смог удержаться и обнял его еще крепче. Человек в его объятьях наверняка стоял здесь на коленях уже очень долго, так что его руки и ноги закостенели от холода.

С прошлой жизни до настоящего момента Чу Ваньнин был его маяком, указывающим путь в ночи[236.6]. Его яркое пламя рассеивало ночь Мо Жаня, по мере сил даря ему ощущение тепла и уюта.

Но сейчас, сжимая этого человека в своих объятиях, Мо Жань чувствовал, что он такой холодный, словно вырезан изо льда.

По-настоящему замерзший.

Его сердце сжалось от боли.

— Я здесь. Я здесь.

— Он уже давно просил меня прийти на гору Лунсюэ, — Чу Ваньнин выглядел до крайности измученным. Казалось, кто-то выкачал всю его горячую кровь, взамен наполнив его бесконечными страданиями и болью. — Он знал, что я не хотел говорить с ним лицом к лицу, не хотел слышать от него никаких объяснений, поэтому оставил послание для меня. Слова, что он написал в том письме, были предельно искренними и шли от сердца, но я был слишком высокомерен и упрям и не поверил ему… я подозревал его.

Мо Жань осторожно коснулся щеки Чу Ваньнина. Никогда прежде он не видел его таким.

Даже в прошлой жизни.

Это не могло не встревожить его, поэтому он поспешил спросить:

— Все-таки что произошло?

В ответ впавший в оцепенение Чу Ваньнин лишь снова повторил лишенным эмоций голосом:

— Я подозревал его…

Этот всегда такой невозмутимый, здравомыслящий и рациональный человек, в конечном итоге просто разбился вдребезги прямо у него на глазах.

Он был словно инкрустированный рогом дорогой лук, который вдруг треснул из-за натянутой до предела тетивы. Не в силах совладать с собой, такой отчаявшийся и такой жалкий, Чу Ваньнин дрожал в объятьях Мо Жаня, пытаясь съежиться еще больше, чем прежде. Железная выдержка человека, который полжизни жил, скрывая чувства, разлетелась на куски. Скорбь и печаль, что так долго копились в нем, наконец, прорвали плотину:

— Я давно должен был прийти сюда… Послушай я его и многих вещей не случилось бы: не умер бы Наньгун и Ши Мэй бы не ослеп. С самого начала было слишком поздно… все слишком поздно…

— Учитель.

— Если бы я прислушался к его словам в том письме, все было бы иначе…"

"Потребовалось время, чтобы Мо Жань смог хоть немного его успокоить. Наконец, Чу Ваньнин перестал плакать, но его взгляд оставался расфокусированным и пустым. Мо Жань сжал его пальцы и понял, что, несмотря на все усилия, не может их согреть, так же как не в силах унять сотрясающую его тело мелкую дрожь.

— Почему я не захотел снова довериться ему хотя бы раз?..

Мо Жань слушал молча.