Хаски и его учитель белый кот. Том III

Не слишком преуспев в учении, этот ребенок долгое время жил в доме развлечений, поэтому его речь иногда выглядела довольно странно, а используемые им выражения звучали до смешного нелепо и не могли точно донести его мысль.

Однако Чу Ваньнин все понял и ошпаренный этими искренними словами, на несколько мгновений ошарашенно уставился на Мо Жаня, а потом быстро опустил глаза, так и не проронив ни слова.

Спустя некоторое время, когда вино, наконец, перестало жечь ему горло, Чу Ваньнин, неловко откашлявшись, с деланным равнодушием произнес:

— В будущем не повторяй эти глупости. И еще… — внезапно его охватило любопытство, — есть кое-что, о чем я хочу спросить у тебя.

— Конечно, Учитель, спрашивайте.

Чуть поколебавшись, Чу Ваньнин с некоторым смущением все же спросил:

— Тогда перед Пагодой Тунтянь было так много людей, почему ты поклонился именно мне?

Юный Мо Жань открыл рот, чтобы ответить…

В этот же миг его воспоминание неожиданно резко оборвалось.

Тасянь-Цзюнь с кувшином вина в руке встал прямо напротив впавшего в оцепенение Чу Ваньнина. Подняв палец, он бесцеремонно ткнул его в лоб.

— Что с тобой?

Приходя в себя, Чу Ваньнин медленно сфокусировал взгляд на стоящем перед ним Тасянь-Цзюне, на бледном лице которого застыло мрачное выражение человека, не знающего, что такое жалость. Хотя он был по-прежнему красив, однако внешняя красота не могла скрыть внутренней жестокости этого тирана. Этот дикий зверь с парой острых соколиных глаз уже давно не был тем пылким юношей, которого он помнил.

Все это в прошлом.

Чу Ваньнин вдруг почувствовал себя очень вымотанным и невероятно уставшим. За все эти годы, что ему пришлось провести в заточении, он еще никогда не чувствовал такой мучительной безнадежности. Внутри него царил такой раздрай, что сейчас он просто не представлял, как сможет смотреть в лицо мужчине, что стоял перед ним.

Чу Ваньнин отвернулся.

Большая холодная рука схватила его за подбородок и насильно развернула его лицо обратно. В глазах феникса отразился последний алый луч заходящего солнца вместе с утонувшим в густом мраке немного хмурым лицом Наступающего на бессмертных Императора.

— Ты все еще сердишься?

Чу Ваньнин закрыл глаза. После продолжительной паузы он хрипло ответил:

— Нет.

— Жар спал? — прежде, чем Чу Ваньнин успел ответить, Мо Жань отпустил его подбородок, чтобы пощупать лоб, после чего констатировал скорее для себя. — Да, спал.

Он сел и, сняв глиняную печать с кувшина с вином, сказал:

— Раз уж ты выздоровел и гнев твой поутих, составь компанию этому достопочтенному. Давай выпьем.