Хаски и его учитель белый кот. Том III

— Ты стер все чистое и доброе, что было в его сердце, а жившую там ненависть и порочную жажду усилил в десятки тысяч раз, и сейчас смеешь утверждать, что он действовал, руководствуясь лишь собственными желаниями? Тебе не кажется, что ты смешон? Чья ненависть не уничтожит мир, если увеличить ее до крайнего предела?

— А кто заставлял его носить в своем сердце ненависть? Кто заставлял его таить в душе амбиции? Кто разрешил ему таить в себе эту страстную жажду? — Ши Мэй рассмеялся. — Если бы его душа и сердце были чисты, как у ребенка, и у него никогда не было никаких злых намерений, разве смог бы Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия поднять такую бурю? Так что его вина в том, что будучи не более, чем самым обычным и заурядным мирянином, он не смог сохранить внутреннюю чистоту.

От этих слов лицо Чу Ваньнина совсем потемнело. Он уже собирался заговорить, когда услышал, как Ши Мэй добавил еще одну фразу:

— Человек должен сам отвечать за свои страстные желания, и не о чем тут дальше спорить.

— …

Если до этого Чу Ваньнин все еще хотел поговорить с ним, услышав эти слова, он вдруг почувствовал, что в этом нет необходимости, и не стоит даже пытаться ему что-то объяснить. Он просто отвернулся.

Заметив его реакцию, Ши Мэй покачал головой:

— Учитель, ты слишком снисходителен к нему.

— …

— В твоих глазах любые его поступки имеют причину и могут быть оправданы.

— В таком случае, сам скажи мне, кого я должен понимать и оправдывать, — голос Чу Ваньнина стал холоднее льда, — тебя?

Какое-то время Ши Мэй молчал, а затем с улыбкой сказал:

— Значит, Учитель все еще любит его?

Взгляд Чу Ваньнина был подобен холодному свету луны, отраженному от покрытой льдом озерной глади.

— Поэтому и в прошлой, и в этой жизни я играл с Учителем в эту игру, но даже выиграв, почему-то все еще не могу сравниться с ним.

— В чем ты можешь сравниться с ним? — ледяным тоном спросил Чу Ваньнин.

Ши Мэй прищурился:

— У тебя что, и правда совсем нет слов, чтобы оценить меня? Неужели обо мне тебе больше нечего сказать?

Чу Ваньнин не сразу ответил ему. Глядя на выражение его лица, в этот момент, казалось, он действительно серьезно задумался о чем-то. Наконец, опустив ресницы, он очень холодно и тихо произнес:

— Есть.

На лице Ши Мэя тут же расцвела улыбка:

— Что?

С совершенно каменным лицом Чу Ваньнин продолжил:

— Тебя бесполезно сравнивать с Мо Жанем, тебя даже с Сюй Шуанлинем не сравнить. По крайней мере, он сумел сохранить любовь в своем сердце и признал вину за свои деяния. Он не такой, как ты, Хуа Биньань.

В конце он даже перестал обращаться к нему, как к Ши Минцзину.

— Ты настоящий мерзавец, — закончил Чу Ваньнин.

Глава 254. Гора Лунсюэ. Скучал по тебе

Ши Мэй вдруг резко закрыл рот. Щеки стали белее снега, а лицевые мускулы едва заметно напряглись.