Хаски и его учитель белый кот. Том III

— Ваш недостойный потомок…

Пламя Чуаньюня уже выжгло спрятанный внутри сердца Наньгун Чанъина камень Чжэньлун и постепенно продолжало распространяться по его бренной оболочке, которая становилась все более тусклой и прозрачной, напоминая подсвеченную изнутри бумагу зажженного фонаря.

Полностью вернув контроль над своим разумом, Наньгун Чанъин задал Наньгун Сы всего один вопрос:

— Сколько лет прошло с основания Духовной школы Жуфэн?

Это было лишь мертвое тело, которое уже давно покинула душа.

Не так уж много воспоминаний могла сохранить эта пустая оболочка, поэтому он мог спросить только о самых простых вещах.

Наньгун Сы не мог проявить неуважение, поэтому, справившись с сорвавшимся голосом, поспешил ответить:

— С основания Духовной школы Жуфэн прошел четыреста двадцать один год.

Наньгун Чанъин чуть наклонил голову. Теперь улыбка коснулась даже уголков его губ:

— Так долго.

Подхваченный ветром тихий звук его голоса тут же затерялся среди гор и лесов.

— Я предполагал, что все закончится через двести лет, — исполненный тепла и великодушия голос Наньгун Чанъина заструился по поросшему травой склону горы Цзяо. — Все, что создано в этом мире, имеет свой срок, и когда он подходит к концу, нужно приложить нечеловеческие усилия, чтобы его продлить. Это естественно, что старое заменяется молодым, а ветхое и износившееся — новым и свежим. После длительного использования любая вещь становится потрепанной и грязной, поэтому отбрасывается и уничтожается кем-то, и, на самом деле, для мира это великое благо. Сы-эр, не нужно винить себя.

Наньгун Сы резко вскинул голову. От большой кровопотери его лицо стало бледным как бумага. Не в силах скрыть дрожь в голосе, он воскликнул:

— Великий Глава!

— На самом деле, существование Духовной школы Жуфэн не зависит от того, сколько лет она возвышалась над смертным миром и сколько имела последователей, — фигура Наньгун Чанъина практически растаяла в огненном сиянии, с каждым словом голос его звучал все тише, словно все больше удаляясь, — важно лишь, что в этом мире по-прежнему кто-то помнит, что жадность, ненависть, ложь, убийство, блуд, воровство и грабеж — семь недопустимых вещей для благородного человека.

Сказав это, он взмахнул рукавами, и в одно мгновение все травы и деревья на горе Цзяо задрожали. Вырвавшиеся из недр горы драконьи жилы обвили почти освободившиеся трупы и в один миг затянули их всех под землю.

— Запомни это и действуй, передавая учение[215.7].

Стоило этим словам прозвучать, и тело Наньгун Чанъина разлетелось тысячами золотисто-алых светлячков. Подхваченные ветром, эти огненные звезды поплыли над горами и лесами, постепенно растаяв за линией горизонта."

"Тело уже исчезло, но эхо его последних слов продолжало вибрировать в воздухе.