Хаски и его учитель белый кот. Том III

Мо Жань не привык давить на жалость и сетовать на судьбу.

Он всегда был человеком, тщательно скрывающим от чужих взоров свое прошлое, и он никогда не заговорил бы о нем, если бы его не вынудили.

В прошлом, в самом начале своего жизненного пути, было десять лет, в течение которых он испил до дна горькую чашу унижений и обид, клеветы и презрительных взглядов. Его сердце закалилось и стало твердым как сталь, так что сейчас ему было безразлично, что думают о нем все эти люди и даже не волновало, что кто-то из них сочувствует ему.

— А потом я пошел в Сянтань.

Он не мог больше находиться в Линьи, поэтому в тот же день спрятался в большой корзине, что перевозил в ручной тележке выезжающий из города странствующий даос, а за пределами городских стен незаметно ускользнул.

Следуя указаниям своей матушки, Мо Жань пошел в направлении границы провинции Хунань. Он странствовал полгода, от разгара лета до первого зимнего месяца. Когда его башмаки совсем износились, он пошел босиком, так что вскоре подошвы его ног огрубели и на них появились толстые мозоли.

Спрашивая дорогу у случайных прохожих, он прошел большую часть пути, но добравшись до границ Храма Убэй, из-за постоянного холода и голода совсем обессилел и упал в заросли травы.

— Мама… — маленький ребенок припал к холодной земле. Пара мутных глаз под всклокоченными черными волосами смотрела на простиравшийся перед ним огромный мир.

Пошел снег. Первый снег этой зимы.

— Я собираюсь уйти, чтобы встретиться с тобой… прости… я больше не могу…

Хлопья снега медленно падали с небес на землю. С тихим шелестом, похожим на мягкий вздох, они плавно опускались, покрывая его лицо.

Послышался неясный шорох приближающихся шагов, шуршание, с которым чьи-то руки раздвинули в стороны густую траву, а потом он услышал совсем юный голос:

— Учитель, иди сюда. Скорее взгляни на него, что с ним случилось?

Спустя мгновение в поле его зрения показалась пара плетеных сандалий, и сверху раздался мужской голос:

— Оставь его и возвращайся. Я сам за ним присмотрю.

Голос был низким и холодным, без следа каких-то особых эмоций.

Где-то на уровне животных инстинктов Мо Жань почувствовал страх и интуитивно понял, что голос подростка более теплый и располагающий, тогда как мужской холоден как лед. Он и сам не знал, откуда у него тогда взялись силы, но желание жить заставило его поднять руку и ухватиться за подол одеяния стоящего рядом с ним юноши.

Слезы потекли по его лицу раньше, чем он смог прохрипеть:

— Еда…

«Я очень голоден, умоляю тебя, я хочу есть».

Юноша, в плащ которого он так отчаянно вцепился, оказался Чу Ваньнином, который в тот день спустился с храмовой горы вместе с Хуайцзуем. Ошеломленный Чу Ваньнин замер:

— Что?

Мо Жань с трудом приподнял свое чумазое личико.