Хаски и его учитель белый кот. Том III

Спустя какое-то время ворота тронного зала распахнулись настежь и послышались чьи-то легкие шаги. Не поднимая головы, Ши Мэй блекло обронил:

— Ты пришел?

На блестящих как отполированное зеркало каменных плитах стоял мужчина. На плечи вошедшего был наброшен белоснежный плащ с капюшоном, надвинутым так низко, что было не разглядеть черты его лица. Похожий на прекрасный белый лотос, он остановился и замер посреди зала.

У этого мужчины был чистый и красивый голос, однако тон его был довольно мрачным:

— Только что снаружи было шумно. Мо Жань все-таки раздробил все шашки, находившиеся под контролем Тасянь-Цзюня.

Даже ресница не дрогнула на неподвижном лице Ши Мэя, когда, хмыкнув, он равнодушно ответил:

— Да, у него ведь не было выбора.

Мужчина заговорил опять:

— Тело Тасянь-Цзюня давно мертво, поэтому контролируемые им шашки уже начали восставать против тебя. Теперь, когда Мо Жань силой своего духовного ядра смог ослабить контроль, ты ведь понимаешь, что очень скоро они все освободятся? Или тебе до этого дела нет?

— О? Ты заботишься обо мне? — рассмеялся Ши Мэй.

Мужчина не ответил ему, но чуть позже все же спросил:

— Что ты собираешься делать дальше?"

"— Просто придерживаться старого плана, — Ши Мэй, наконец, пошевелился. Он распрямил спину и открыл свои прекрасные персиковые глаза. Одарив своего собеседника лучезарной улыбкой, от которой, казалось, в темный зал пришла весна, он добавил, — я ведь уже давно тебе все рассказал.

— Я знаю, что ты очень тщательно все просчитал, однако сам подумай: Мо Жань заплатил такую огромную цену, чтобы остановить беспредел, творимый марионетками Вэйци Чжэньлун. Адепты всех этих школ тоже не дураки. Не может быть, чтобы теперь у них не появилась хотя бы капля сомнений относительно истинной подоплеки этих событий.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду — с улыбкой ответил Ши Мэй. — Он ведь герой, который ради предотвращения очередной катастрофы в мире совершенствования без колебаний расколол свое духовное ядро.

— Как думаешь, люди мира совершенствования будут допрашивать такого героя?

Ши Мэй ответил не сразу. Все так же лучезарно улыбаясь, он положил подбородок на скрещенные перед собой пальцы, после чего мягко и вкрадчиво поинтересовался:

— Разве то, что сделал Мо Жань, по сути не то же самое, что в прошлой жизни сделал Чу Ваньнин?

Мужчина какое-то молча обдумывал его слова, прежде чем ответил:

— Похоже. Почти один в один.

— Хорошо, тогда спрошу тебя еще кое-что: когда в прошлой жизни Чу Ваньнин был схвачен и посажен под замок Тасянь-Цзюнем, сколько людей из мира совершенствования действительно беспокоились и помнили о нем?

— …

Его собеседник не отвечал, а улыбка на лице Ши Мэя становилась все глубже и таинственнее:

— Почти никто, так ведь? Про это я тебе и говорю.