Хаски и его учитель белый кот. Том III

В отличии от него Ши Мэй не придал этому слову никакого особого значения:

— И что же ты хотел спросить? Возможно ли, что он умрет?

Может, это была лишь иллюзия, но и без того мертвенно-бледное лицо Тасянь-Цзюня стало белее листа бумаги. Он хмуро поджал губы. Казалось, этот человек теперь так истово ненавидит слово «умрет», что решительно отказывается его произносить.

— Это возможно? — наконец спросил он.

— Конечно, он не умрет. Не стоит так недооценивать уважаемого Бессмертного Бэйдоу. Однако, как тебе наглости хватает спрашивать об этом у меня? — Ши Мэй саркастично приподнял брови. — Из-за чего, по-твоему, его так лихорадит? Не потому ли, что ты повел себя как дикий зверь и так безжалостно обошелся с ним.

Выражение лица Тасянь-Цзюня еще сильнее потемнело, отразив крайнюю степень его недовольства.

— Тот он — это не я, — мрачно ответил он, — не равняй меня с этим отбросом.

Услышав его ответ, Ши Мэй смерил его с ног до головы насмешливым взглядом, прежде чем наконец сказал:

— Прекрасно, я тоже считаю его отбросом. Тебе прекрасно известно, что я приложил немало усилий для создания огромного разлома, ведущего в это пространство-время, и привел тебя сюда, чтобы ты заставил это ничтожество навсегда исчезнуть, а сам смог вновь подняться на вершину мира… Ваше величество, — поразмыслив, он решил, что сейчас лучше будет именно так обратиться к Тасянь-Цзюню, — осталось совсем немного, и наши цели будут достигнуты. Вы ведь тоже желаете вновь обрести полную силу и почувствовать прилив сил и клокочущий огонь духовной мощи, что вдохнет в вас живое духовное ядро?

— …

Подобно охотящейся змее, Ши Мэй, высунув чарующе алый кончик языка, принялся умело обольщать и соблазнять его разум.

Он уже поймал это страстное желание во взгляде Тасянь-Цзюня, поэтому его сердце успокоилось, а лицо озарила улыбка. У него в голове созрел идеальный план[266.4], и он был полон решимости воплотить его в жизнь и победить.

— Если желаете полностью восстановить былую мощь, тогда будьте послушны, — его белоснежные зубы были покрыты ядом соблазна, а глаза ярко сияли от предвкушения, — будьте послушны и тогда мы сможем легко решить все проблемы и уладить наши дела.

Помолчав, Тасянь-Цзюнь, с досадой бросил:

— Оставим этот разговор на потом, — он указал на Чу Ваньнина, — поговорим об этом.

— Что до него, ничего страшного не случилось. Просто слияние душ стало слишком большим потрясением для его телесной оболочки, только и всего, — без особых эмоций констатировал Ши Мэй. — Нечего тут обсуждать. Но если действительно желаете, чтобы ему полегчало, будет лучше, если вы прямо сейчас выйдете.

Во взгляде Тасянь-Цзюня тут же появилась настороженность:

— Что ты хочешь сделать?

Натянуто улыбнувшись, Ши Мэй ответил:

— Хочу исцелить его.