Хаски и его учитель белый кот. Том III

— На горе Цзяо, если бы умер я, тогда Наньгун…

Рука Е Ванси замерла и едва заметно задрожала, но, в конце концов, она ответила:

— Все хотят жить. Я никогда не думала винить тебя за то, что ты хочешь жить.

— …

— Пей, — продолжала она. — Сюэ Мэн не смог прийти, его не пустили родители, но я останусь здесь и буду держать зонт для тебя. Когда-то ты пошел против всех, чтобы помочь мне и А-Сы, так что сейчас, пусть даже весь мир отвернулся от тебя, я тоже буду помогать тебе, — выражение ее лица было бесстрастным, но очень решительным и твердым. — Я останусь здесь.

И она сдержала свое слово, оставшись стоять рядом с Мо Жанем. Цитадель Тяньинь не позволила развернуть над ним магический барьер, поэтому в руке у нее был зонт, который она немного наклонила так, чтобы защитить Мо Жаня от дождя.

Пока она стояла там, люди больше не кидали камни, однако домыслы, пересуды и досужие сплетни становились все более изощренными и неприятным для слуха.

Ведьма, не мужчина и не женщина, а может и вовсе одетый в человеческую одежду зверь.

Неразборчивая баба, что не может отличить хорошее от плохого, совсем потерявшая стыд и совесть из-за убийцы.

Если вы хотите лишь причинить еще больше страдания грешнику, зачем выбирать слова? Тем более все и так прекрасно знают, что стоящий на коленях на земле мужчина больше никогда не разогнется, а орден стоящей рядом с ним женщины сгинул навеки и не сможет за нее заступиться.

Какими бы мерзкими ни были бранные слова, разве ради этих людей кто-то ввяжется в спор?

Мо Жань только теперь ясно осознал, что в этом мире, оказывается, на удивление много «храбрецов и людей чести». В благородном порыве эти герои один за другим вырастали, словно ростки бамбука после весеннего дождя.

Такие все праведные, исполненные благородного гнева и негодования, борцы со злом.

Вот только непонятно, где были все эти люди раньше.

Допрос в Цитадели Тяньинь — большая редкость, пожалуй, лет десять никто не удостаивался подобной чести. Шумные зеваки сменяли друг друга, словно приливные волны, что, с шумом и грохотом нахлынув, отступают с отливом, оставляя после себя медленно затухающее эхо. В одной из этих волн кто-то сказал:"

"— Этот Мо Жань прежде совершил немало добрых дел, а теперь, если так рассудить, выходит, уже тогда у него могли быть скрытые мотивы, о которых мы даже не знали. Этот демон, так запросто убивающий людей, еще и ночевать оставался в нашей деревне. Теперь, как вспомню, так страх разбирает.

— Говорят, его мать Дуань Ихань, слышали что-то об этом?

— Дуань Ихань? Та самая непревзойденная музыкальная фея? — изумился еще кто-то из толпы.