Хаски и его учитель белый кот. Том III

Он начал истерично смеяться:

— Из нас двоих, в конце концов, кто сошел с ума?

Хуа Биньань резко закрыл глаза. Его веки дрожали, когда он с трудом выдавил:

— Я ничего не могу сделать. Поскольку в прошлой жизни Чу Ваньнин принес такую жертву, Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия внутри Мо Жаня оказался на грани уничтожения. Если он будет полностью уничтожен, когда придет время, контролировать Мо Жаня будет намного сложнее.

— Значит, чтобы держать в руках этого выродка, ты перекладываешь все это дерьмо на меня, верно?! — не в силах сдерживаться ни секундой больше, Ши Мэй яростно стукнул кулаком по столу и вскочил на ноги. — Учитель, он ведь только что ушел… ты подумал о том, что чувствую я?

— …

— Ты ведь любил его, так неужели я его не люблю?

Под конец этой фразы ему не удалось сдержать дрожь в голосе.

В комнате повисла мертвая тишина.

В конце концов, Ши Мэй опять сел и приложил руки к лицу. Тонкие длинные ресницы, дрожа словно крылья бабочки, снова и снова бились о его ладонь. Какое-то время оба они молчали. За окном лил дождь и сверкали молнии, казалось, еще немного, и гром расколет небо и землю, вернув мир к первозданному хаосу.

Спустя долгое время в тишине послышался тихий вздох и шепот Хуа Биньаня:

— А-Нань, я правда очень сочувствую тебе.

Ответом на это стала лишь одна холодная фраза:

— Не называй меня А-Нань.

— …

— Мы с тобой разные. Зови меня Ши Мэй или Ши Минцзин.

Глава 274. Цитадель Тяньинь. На волоске[274.1] 18+

Предупреждение: 18+ графическое описание насилия и массового убийства.

Не бывает одинаковых людей. Даже если за основу принять одну и ту же личность, по воле переменчивой судьбы из-за всевозможных обстоятельств люди будут меняться и спустя десять-двадцать лет их жизненный путь и характер уже не будут так похожи.

На самом деле, изначально, когда он посадил в Мо Жаня проклятый цветок, Ши Мэй тоже имел холодное сердце, железную волю и непоколебимую решимость идти до конца.

Тогда для него не было ничего важнее его великой цели и его собственного возмездия. Однако когда он увидел поступки другой версии себя из иного мира, то словно заглянул в собственное сердце и вдруг захотел узнать, а чувствовал ли Хуа Биньань хотя бы небольшой душевный дискомфорт от всего этого. Хоть на секунду испытал ли он это чувство, когда сводит зубы от отвращения и презрения к себе?

В итоге он все-таки сделал все, как приказал ему Хуа Биньань. Говорят, если скачешь верхом на тигре, трудно с него слезть, а он к тому времени уже слишком многим пожертвовал.

Ши Мэй прекрасно понимал, что личные чувства и отношения могут разрушить даже самое великое дело, так что для собственной защиты и стабилизации положения нужно было во что бы то ни стало успокоить Мо Жаня.