Хаски и его учитель белый кот. Том III

Ужасающе бледное, все в крови, на лбу и между бровей подсохшие ссадины и кровоподтеки… следы от камней, которые бросали в него прохожие.

Не в силах сдержаться, Чу Ваньнин припал к лежащему перед ним телу умирающего Мо Жаня и разрыдался. Его сердце сжалось от боли, душа страдала от невыносимой душевной муки. Неужели это тот самый сияющий улыбкой цветущий юноша, что под сенью Пагоды Тунтянь вцепился в его руку со словами «господин бессмертный, позаботься обо мне»?

Почему… весь в крови… почему… в нем больше нет жизни и на его лице не осталось и следа той лучезарной улыбки.

Совершенно неузнаваемый… его теперь совсем не узнать.

Так в чем же все-таки ошибся Мо Вэйюй? Почему вся его жизнь, в конце концов, превратилась в череду страдании и невзгод?

Может, из-за того, что у него не было ни родных, ни дома, ни поддержки близких людей и даже судьба решила сыграть с ним самую злую шутку. Улыбка, которой он так старательно пытался заполнить все трещины своей неприкаянной жизни, в итоге по-прежнему воспринималась миром как отвратительная маска демона.

Знал ли кто-то, что пыльные и прогнившие ступени под их ногами, когда-то серебрились в лунном свете и благоухали ароматом весенних цветов.

— Чу Ваньнин, — вдруг издали донесся слишком знакомый лишенный эмоций холодный голос. — Ради его спасения ты готов погубить свое доброе имя?

Чу Ваньнин застыл. Резко вскинув голову, он увидел на фоне солнца высокую фигуру, которая неспешно приближалась к ним.

Остановившись между росших неподалеку деревьев, Тасянь-Цзюнь, прищурившись, принялся внимательно их разглядывать.

— Раньше я полагал, что в этом мире для тебя нет ничего важнее, чем твоя праведная чистота, — протянул он, — довольно неожиданно, что в итоге ты испачкал себя ради него.

Шаг за шагом, он подходил все ближе. Мрачно поблескивал дракон, вышитый на его черной одежде, солнце отражалось от шипастой брони и драконьих пряжек из черного золота на красных императорских сапогах. Наконец, он остановился прямо перед ними.

Вскочив на ноги, Чу Ваньнин почти инстинктивно призвал божественное оружие, и когда в его ладони вспыхнула золотом откликнувшаяся на его зов Тяньвэнь… он встал между двумя Мо Жанями из прошлой и настоящей жизни.

Взгляд Тасянь-Цзюня прошелся по окруженной ореолом бурлящего золотого света золотой лозе, после чего невозмутимо вернулся к напряженной фигуре Чу Ваньнина.

Казалось, что этого мужчину выловили из моря крови — как минимум половина его одежды была покрыта бурыми пятнами. Когда же влажные глаза феникса наконец встретились с его черными глазами, в них было слишком много очень разных эмоций, чтобы можно было точно сказать, о чем он думает.