Хаски и его учитель белый кот. Том III

— …

— Ты не хочешь принять ту правду, что я уже принял, и просто закрываешь глаза, чтобы не видеть истинного положения вещей.

— Заткнись!

Мо Жань спокойно смотрел на него, его призрачное тело истаивало все быстрее: огонь очень быстро распространился до пояса, перекинулся на живот и добрался до середины груди... Прежде чем окончательно исчезнуть, он поднял руку и попытался дотронуться до виска Тасянь-Цзюня, но тот тут же отступил на шаг назад, словно пытаясь уйти от соприкосновения с отвратительной ядовитой тварью.

Увидев его реакцию, Мо Жань лишь улыбнулся, но исходившее от его сгорающего тела золотое сияние, подобно летящему на огонь мотыльку, стремительно вспорхнуло и село на грудь Тасянь-Цзюня... В этот момент Наступающий на бессмертных Император почувствовал хорошо знакомое ощущение от восстановления духовной силы в его теле, такой мощной и обжигающе горячей, словно вырвавшаяся из недр земли раскаленная магма."

"Эта сила ощущалась, как что-то очень родное и близкое и в то же время вызывала ненависть и крайнее отвращение.

— Даже не мечтай слиться с сердцем этого достопочтенного…

— Никто не хочет уходить, вот и я хочу сделать все, чтобы попытаться остаться.

Тасянь-Цзюнь тут же пришел в ярость:

— Убирайся от этого достопочтенного!

Однако другой Мо Жань лишь спокойно посмотрел на него:

— Прости. В конце концов, мне все-таки придется сразиться с тобой за это тело.

— …

— Хорошо, если твоя изначальная сердечная природа сможет восстановиться. Стань Мо Вэйюем, — золотистое пламя быстро распространилось до кончиков его пальцев, а затем охватило и его юное, красивое лицо, — не будь Тасянь-Цзюнем.

Голос упал и затих.

Пепел рассеялся, дым пропал и все исчезло без следа…

В тот же миг в тайной комнате в Цитадели Тяньинь вспыхнул ослепляющий золотой свет и в темной комнате стало светло как днем. Из-за этого яркого света Ши Мэй зажмурился и какое-то время не мог открыть глаза. Он даже поднял руку, чтобы заслонить лицо широким рукавом. Прошло довольно много времени, прежде чем сияние медленно угасло.

Никогда прежде Ши Мэй не сталкивался ни с чем подобным. Он опустил рукав и, побледнев от волнения, заглянул в ледяной гроб…

И внезапно встретился взглядом с парой словно обагренных пурпурным пламенем черных глаз.

Наступающий на бессмертных Император медленно сел в гробу. Его лицо было белым как снег, а губы абсолютно бескровными. Он был словно выточен из нефрита и воссоздан из вод скрытого в подземном мире глубокого омута. Его расшитое золотой нитью черное одеяние было словно окутано туманной дымкой инея, и даже пролившийся на него сверху белый свет казался замерзшим.

Тасянь-Цзюнь поднял руку, чтобы длинными белыми пальцами ухватиться за края гроба, потом огляделся по сторонам.