Хаски и его учитель белый кот. Том III

Изогнув брови и широко открыв глаза, они все также радостно смотрели на нее, только их лица были разбиты, и улыбки растрескались. Му Яньли на мгновение оцепенела, а затем, испуганно вскрикнув, разрыдалась. Она хотела броситься за своими глиняными куколками, но белый сапог с вышитыми на нем божественными весами обрушился на них со скрипом, от которого волосы встали дыбом. Головы кукол были раздавлены…

Когда отец убрал ногу, перед ней была лишь кучка серых осколков…

А ведь еще совсем недавно они аккуратно выстроились в ряд и наивно улыбались ей… Почему? Почему так получилось? Разве это не подарок на ее день рождения? Что она сделала не так, чем вызвала гнев отца и навлекла беду на эти невинно убиенные глиняные фигурки.

— Человек Голоса Небес не может иметь привязанностей, — не обращая внимания на слезы девочки, абсолютно холодно и равнодушно бросил этот мужчина. — Если что-то очень нравится, теряешь самообладание. Если что-то очень нравится, теряешь беспристрастность суждений. Ты — потомок богов, определяющий высшую справедливость в мире людей… поэтому истинный подарок твоего отца в том, чтобы научить тебя тому, что ты никогда не должна говорить слово «нравится» в отношении чего-либо.

Не может иметь пристрастий… не может иметь привязанностей…

Не иметь пристрастий, не иметь привязанностей, не иметь пристрастий, не иметь привязанностей… Эта зловещая мантра, словно самое страшное проклятие, разрывала ей мозг! Курятся благовония перед ликами богов, торжественно звучит хвалебный гимн… Голос Небес… безбрежный и вездесущий…

Сколько ночей напролет, близкая к безумию, она лежала под парчовым одеялом, за пологом из тонкого шелка и, сжимая голову, беззвучно выла.

Не в силах найти выход.

Не в силах найти ответы…

Кто есть отец? Кто есть мать?

Однажды она попыталась обнять свою родную мать, госпожу Линь, но та была сумасшедшей. Госпожа Линь набросилась на нее и истыкала ножницами ее руки. Дошло до того, что она пыталась вонзить ножницы ей в горло…

Не иметь личных чувств.

Не иметь пристрастий!"

"Темной ночью, когда боль была такой, что не хотелось жить, она в одиночестве стояла на коленях перед статуями богов, декламируя вслух строки о недопустимости богохульства, но в сердце своем проклиная этих идолов и сожалея лишь о том, что не может разбить их вдребезги и стереть в порошок!

Вот так из девочки она превратилась в девушку, а из девушки в молодую женщину.

Теперь за ее спиной тысячи людей преклоняли колени, декламируя строки древней мантры, вырезанные на ее костях:

— Безбрежный Голос Небес не может иметь пристрастий…

Однажды, словно охваченная безумием или одержимая злым духом, она задрожала всем телом.