Личная помощница для тирана

как по мне, выглядишь ты очень мило. Замерзла? Иди сюда, согрею.

Да блин! Издевается он что ли?

— Тимур Борисович! Что вы...

— Да у тебя и правда прохладно тут, — он подносит руку к оконной раме. — Фига себе, дует! Так и простудиться можно!

Ой, вы посмотрите, какой заботливый!"

"— Вы зачем приехали?

— Хватит “выкать”, Арин. Я понял уже всю глубину твоего презрения и все осознал, правда. А приехал я попросить прощения.

58.

Я растерянно хлопаю глазами. Я не ослышалась?

— Вы что, нашли того, кто слил?

— Да, нашли. Лена это.

Вот это да!

— Оу... Но... как же она все провернула?

— С помощью нашего сисадмина изображение на камерах заменила, чтобы скрыть то, что она в кабинет заходила, и тебя подставить.

Я молча перевариваю эту информацию. Ну надо же! У некоторых людей ни стыда, ни совести нет!

— Никогда бы не подумала, что она может такое сделать...

— Ты слишком хорошо думаешь о людях.

— Но как вы это выяснили? Я имею в виду, зачем вообще стали выяснять? Ведь Павел был уверен, что это я.

— Да. А вот я не был уверен. Не мог поверить. Ну, вот вроде и доказательства все есть, а все равно в голове не укладывалось. Поэтому решил все еще раз проверить, уже без Паши. Вот и выяснил, что я был прав, а он нет. Так что, он теперь у меня больше не работает.

— Он что, специально? — охаю я.

— Нет. Но такой безопасник мне не нужен. Он парень неплохой, но мышей не ловит.

— Ясно. А Лена и этот ее дружок? С ними что? Тоже уволишь?

— Смеешься? Просто увольнением они не отделаются, поверь! Их теперь ни в одну приличную компанию не возьмут. А еще им придется выплатить штраф за разглашение, и это все прописано в контракте, так что...

— Ясно.

— Ну и попугаю их, конечно. Куда же без этого. Я же Демон, репутацию нужно поддерживать, — недобро ухмыляется он.

У меня почему-то мурашки по коже бегут.

Тимур делает шаг вперед и, подняв мой подбородок, заглядывает прямо в глаза.

Кажется, что его взгляд проникает в самую душу. От этого мое сердце бухает в груди, сотрясая тело.

— Арин, прости меня. Я знаю, что причинил тебе боль. И несправедливым обвинением, и тем, что документы эти подсунул.

— Ты мне не доверял! — отступаю я на шаг.

Все-таки очень мне обидно за это.

Он делает шаг вперед.

— Изначально я никому не доверяю, помнишь ведь, я говорил. Чтобы я начал доверять, человек должен себя проявить. И ты проявила! Но я, блин, все равно не мог тебе довериться.

— Я-то доверилась! — у меня появляется болезненный ком в горле и я вновь отступаю.

Я ему невинность свою отдала! А он'..

— Знаю, знаю! Но у меня опыта жизненного побольше, поэтому и сложней людям верить. И из-за этого чуть тебя не потерял! — он приближается ко мне вплотную, а отступать мне уже некуда, сзади кухонная столешница.