Сын моего сына

— В моей жизни, из положительного, был только тест на беременность, — горько усмехаюсь я. — Разве это не странно, что у такого, как вы говорить, красавца нет семьи? Разве у такого человека не должны быть дети, жена, все эти семейные радости?

— Ну, с теми женщинами, которых я видела, семьи обычно не создают, — отвечает баба Валя.

А я по её мнению, значит ТА женщина.

Я кидаю взгляд на Даню, который с наслаждением ест пирог. Вижу, как он уже улыбается, и это немного успокаивает меня. Да, многое в этой ситуации кажется странным и запутанным, но, возможно, в этом есть смысл.

В этот момент я слышу, как скрипят двери в коридоре, и понимаю, что кто-то приближается. Вскоре появляется хозяин особняка. Он выглядит сосредоточенным и уверенным, что в его случае вполне привычно. Я смотрю на него с некоторым недоверием. Проигнорировав меня, господин Тихий присаживается на корточки перед Даней.

— Ну что, давай знакомиться поближе. Как тебя зовут? — спрашивает он сына.

Но, ребенок ничего не отвечает и лишь испугано таращит на не него свой взгляд и преданно вжимается в мой бок.

Я кидаю взгляд на Валентину Петровну, и она, словно почувствовав, что её присутствие больше не нужно, внезапно встаёт и направляется к двери, на ходу бросая мне взгляд, который можно было бы расценить как «давай, не робей!».

— Заболталась я совсем, — говорит она, поправляя свой фартук. — Займусь делами на кухне.

Она исчезает за дверью, оставляя меня и Тимура наедине.

— Значит, правда, что не говорит, — произносит скорее про себя.

— Он полностью понимает обращенную речь. У него с интеллектом все в порядке, — произношу я, пресекая его дальнейшие вопросы.

— Что тогда? — спрашивает, взглянув на меня,

— Никто толком не знает. Одни говорят, что родовая травма. Другие, что клетки в лобной части мозга, дозревают медленнее. Поэтому и происходит задержка развития речи, — отвечаю я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри меня кровоточит рана, когда я начинаю объяснять, что с моим ребенком не так."

"— Он будет нормально разговаривать?

Пожимаю плечами.

— Должен. Все зависит от реабилитации. Мы ездим в центр стимуляции мозга. Правда, только раз в неделю, потому что там очень дорого.

— А сколько нужно?

— Хотя бы два. В идеале — пять.

— Понял, — говорит он, слегка кивнув.

Тимур Эльдарович, видимо, обдумывает мои слова, глядя куда-то в сторону, будто взвешивает всё услышанное. Его лицо остаётся спокойным, но я замечаю лёгкое напряжение в его глазах.

— Пять раз в неделю, говоришь? — наконец, произносит он, снова встречаясь со мной взглядом.

— Да, — подтверждаю я. — Но это слишком дорого, и я не могу себе этого позволить. Мы и так уже на пределе своих возможностей.

— Ясно, — отвечает он, его голос становится более решительным. — Значит, будете ездить пять раз в неделю.