Личный интерес

Ты ведь понимал, что я могу и тебя сдать? Потянуть за собой. Ты и здесь придумаешь, как выкрутиться? Или нет?

Облизываю сухие губы и произношу спокойно:

— Если это допрос, я бы хотела увидеть повестку и вызвать адвоката. Если просто беседа, я хочу закончить ее, потому что не понимаю, зачем вы мне все это говорите. Ни одно обвинение не предъявлено.

Пока что.

— Игорь!

Дверь, как по волшебству, открывается, и заходит Игорь со стаканом воды и чашкой кофе. Ставит все на стол.

— Спасибо. — Я пью стоя, осушаю стакан в три глотка.

— Александра Дмитриевна, сегодня ровно в семь утра Гаянэ Юрьевна зашла в фитнес-центр «Огоньки», в бассейне которого провела тридцать минут. В семь пятьдесят она покинула раздевалку с сумкой и направилась к выходу. В восемь ноль-ноль на крыльце «Огоньков» Савенко задержали оперативники, в сумке обнаружены меченые купюры. Пока она на допросе, у нас есть шанс поговорить с вами без нервов.

Назвала ли она меня сообщницей? Если нет, приехали бы они за мной так быстро? Что было в доносе?

— Не понимаю, о чем вы, — говорю я. От страха в животе скручивается узел. Одежда становится слишком тесной, мешает дышать.

Секунд десять мы с Гришиным смотрим друг другу в глаза.

— Хорошо, я вас понял. — Он достает из папки лист с гербом и кладет передо мной: — Ознакомьтесь с повесткой о вызове на допрос.

Я тут же склоняюсь и жадно читаю. Сердце колотится в горле: меня вызывают как свидетеля или как подозреваемую в пособничестве? Если у них была санкция на прослушку, мне конец. Взяточница Саша сядет по самой позорной статье на свете. Бедные мои родители.

Глава 45

Никогда мои глаза не бегали по строчкам так быстро.

Я жадно вылавливаю заветное слово, Гришин же сухо продолжает:

— Ваш статус — свидетель. Также прилагается бланк о разъяснении прав. — Он достает новые бумаги.

Свидетель. А значит, в безопасности!

Едва почувствовав облегчение, я сразу ощущаю, как грудную клетку сжимает новая тревога — бедная Савенко. Да, это был отвратительный поступок, кто-то скажет: подлый. Но при этом она столько сделала важного, хорошего, честного! Всему меня научила, годами была кумиром. Как и я, когда-то много лет назад Гаянэ Юрьевна устроилась в суд простым секретарем, больше пятнадцати лет вкалывала помощником.

Десятилетия честной практики перечеркнуты одной ошибкой. Мурашки по коже. Ей конец. Без лечения. А может, и в прямом смысле. Для судьи брать взятки — это низко, но... мир тоже не черно-белый. Мы с Савенко не чужие, и я не могу сказать, что так ей и надо.

Она в беде из-за того, что я втрескалась по уши и слила её секреты человеку, которому было выгодно нас утопить.

Савелий же самая что ни на есть заинтересованная сторона! Я дура! Подставила судью. Подала на блюдце. И мне с этим жить теперь.

Беру ручку, подписываю все документы.