Личный интерес

А на допросе я про тебя не сказала ни слова. И не скажу.

— Саша, это вовсе необязательно.

— Ты так хмуришься. Видно, что задолбался. — Я делаю шаг ближе и касаюсь его колючей щеки.

Савелий закрывает глаза словно от удовольствия, а когда открывает — в них бездна настоящей усталости.

Дурацкий, дурацкий тайный роман. Нос щиплет нестерпимо.

— Сава, расслабься, я тебя не сдам.

— Ты не понимаешь, насколько все серьезно.

— Это ты не понял, что я тебе сказала в прошлый раз. Я тебя люблю, а это значит, что нет никаких других вариантов. Вообще нет. Про тебя я не скажу ни единого слова, ты можешь поехать домой и выспаться. С точки зрения СК, «ОливСтрой» невинен как слеза младенца.

Я забираю руку, Савелий её перехватывает и снова тянет к своей щеке. Новое прикосновение обжигает, и на мгновение мне кажется, что я готова отдать все, лишь бы помириться. Только так не делается. Можно безусловно любить родителей и детей, но, когда мы встречаем партнеров, отношения не должны перечеркивать всю прошлую жизнь.

Я выдергиваю руку, но он опять ее перехватывает и сжимает требовательно.

— Поехали со мной?

Савелий делает шаг ближе, наклоняется, но я отшатываюсь. И полушепотом на психе выговариваю:

— Я не вытягивала из тебя клещами ответные признания! Это было добровольно с твоей стороны! Я не ставила никаких условий! Никаких! Так какого черта, Савелий?! Какого, блин, черта?! Если ты не видишь проблемы, наши с тобой представления о любви кардинально расходятся!

— Я же тебе сказал, что мне жаль."

"— Верю. А теперь отпусти, пожалуйста.

Он не слушается, тогда я привстаю на цыпочки и целую его в щеку.

Видимо, Савелий настолько не ожидал порыва нежности, что автоматически разжимает пальцы.

— Я не буду тебе мстить. Вообще ничего не буду делать. Деньги отдам, как смогу. Уж не буду унижать тебя предложениями вырвать из стен встроенные шкафы и технику, снять с петель двери... ладно. — Я тру лицо и убираю волосы за уши. — Не буду унижать. У тебя все получится. Я пойду, замерзла.

— В машине есть печка. Мы можем посидеть молча.

— Я хочу домой.

— Я все равно не понимаю, Саша. Почему ты ничего не сказала следователю?

Качаю головой:

— Чтобы у тебя не было проблем.

— Я серьезно, — усмехается Савелий как будто, впрочем, не радостно.

Я пожимаю плечами.

Долгое время никак не могла понять, что между нами не так. Рядом с ним всегда было удивительно легко, спокойно, весело и надежно. Мы были словно созданы друг для друга: инь и ян, мужчина и женщина. При этом я с первой минуты ощущала незримое, легкое как летний ветерок, но при этом глубинное отличие. И дело вовсе не в честности — ангелов на земле нет, из себя я святую строить тоже не собираюсь.

Только сейчас до меня доходит, что дело в доверии. Савелий мне не доверяет и не доверял никогда.