Три Анны

– Хлеб – ерунда, – перебила её многодетная мать, с которой они успевали на раздачу в одно и то же время. – Мне рассказала знакомая, что медсестра на заводе «Красная Бавария» делала работницам уколы погнутыми иголками. Не иначе готовила диверсию. Хорошо, рабочком вовремя разоблачил вредительницу.

– Как страшно жить, – подвела итог тощая регистраторша, цепко оглядев пришедших на кухню мамочек, – растишь ребёночка, растишь, а его какая-нибудь шпионка раз, и всё.

Что такое «раз и всё», регистраторша не уточнила, но от её слов в крошечном помещении вдруг установилась зловещая тишина.

Хотя на досужие разговоры, Аня особого внимания не обращала, они показывали накал в обществе, заставляя обдумывать каждое своё слово, сказанное при посторонних.

В школе для малограмотных рабочих, где Аня преподавала математику, атмосфера была чуть спокойнее. Коллеги подобрались как на подбор: люди умные, интеллигентные и, как заметила Аня, не склонные к излишней панике.

Директриса, Нина Архиповна Дымова, в прошлом работала в женской гимназии и взглядов придерживалась либеральных, хотя и высказывала их осторожно. Грузная, седовласая Дымова, круглыми очёчками и обвислыми щеками напоминающая Надежду Крупскую с фотографии у неё над столом, явно благоволила к Ане.

Однажды, накануне Аниного декретного отпуска, директриса позвала её в свой кабинет для разговора. Поскольку Дымова потрудилась собственноручно прикрыть дверь, Аня догадалась о серьёзности предстоящей беседы.

– Милая Анна Ивановна, – вкрадчиво начала Нина Архиповна, – вы у нас в коллективе единственная беспартийная и, как я догадываюсь, верующая.

Поскольку опровергнуть её слова Аня не могла, она дипломатично промолчала, не отвечая ни да, ни нет.

Поняв её молчание, Дымова хмыкнула, подошла к ней ближе и, едва не касаясь Ани обширной грудью, прошептала: – Настоятельно рекомендую вам вступить в комсомол. Пришло распоряжение вычистить из школы беспартийных преподавателей. Учителя должны проводить в массы политику партии и правительства.

– Но я преподаю математику, – возразила Аня. – О какой политике может идти речь на моих уроках? Квадратный корень при любом правительстве будет извлекаться одинаково, а пифагоровы штаны останутся равны на все стороны даже при первобытнообщинном строе."

"– Я от вас этих слов не слышала! – решительно отстранилась от неё Дымова, усаживаясь за письменный стол. – И прошу вас серьёзно обдумать наш разговор, если хотите спокойно вырастить ребёнка. – Дымова выразительно кивнула на Анин круглый животик, обтянутый коричневым сарафаном и постучала карандашом по столу. – Идите Саянова. Я и так вам слишком много сказала.