Три Анны

Особенно горячился пожилой инженер-взрывотехник Михаил Алексеевич. Рубя ладонью воздух, он пытался доказать, что если бы учёные вовремя сообщили о подвижках земной коры, то направленным взрывом можно было перевести камнепад в другое русло.

– Этот район был сейсмоактивным, – указал на расчёты Константин, – поэтому и строим там туннели, а не мосты. Но при проектировании прежнего, ныне засыпанного тунеля, геофизики сказали нам, что возможность стихийного бедствия, камнепада или снежной лавины, именно в этом месте ничтожно мала.

– Человек предполагает, а Бог располагает, – философски заметила планировщица Марья Петровна, обмахиваясь тетрадкой с формулами, и предложила: – Давайте, товарищи, пить чай.

– Чай, чай, давно пора! – оживлённо захлопотала Нюся, доставая корзину с пирожками и бутербродами. – Прошу вас, угощайтесь, мама всю ночь пекла. Константин Викторович, вы пирожки с капустой любите?

Это была первая Нюсина командировка, и ей нестерпимо хотелось дорожной романтики, шуток, смеха и, может быть, лёгкого поцелуя в щёку молодого мостовика Миши Зайцева, пришедшего в институт одновременно с ней."

"Не сказать, чтобы Нюся раздражала Константина, но общий подъём его не заражал, слишком многих людей знал он в снесённых посёлках. Особенно прикипел душой к невысокому, жилистому мужичку дядьке Макару, жившему на лесном разъезде около заброшенного кирпичного завода. Жив ли он с тёткой Таней? Бегает ли так же в лес, привязав к валенкам короткие лыжи, краснощёкий, энергичный, всегда готовый прийти на помощь?

Глядя в окно на сменяющиеся станции и полустанки, Константин не заметил, как постепенно стихли разговоры в вагоне, кое-где погас свет и утомившиеся за день люди свернулись калачиками на жёстких полках, застеленных тонюсенькими матрасами. Темнота, расстилавшаяся за окном, казалась молчаливой и таинственной, как в детской сказке, а люди, жившие в домах вдоль железной дороги, незнакомыми волшебниками, зажигавшими в окнах своих домов огоньки, чтобы светить затерявшимся путникам.

Широкие болотины, покрытые коркой льда, сменялись хвойными лесами и берёзовыми рощами в снежном убранстве. Иногда между деревьями мелькали одинокие хутора и везде, на протяжении всего пути: столбы, столбы, столбы и провода, провода, провода.

– Константин Викторович, можно с вами поговорить о перспективах на будущее? – подсела к нему неугомонная Нюся.

– Поговори, – вяло откликнулся он, подумав, что Миша Зайцев наверняка поддержал бы разговор с Нюсей намного лучше, и тему будущего раскрыл бы ей куда более глубоко, чем женатый тридцатилетний инженер Саянов.

Под болтовню Нюси вспоминалось лицо Ани, её тревожное прощание, долгий взгляд, тепло рук.