Три Анны

Он мальчик одарённый и требует индивидуального подхода, – предупредила мама воспитательниц, держа за руку маленького Кирюшу с ровной льняной чёлочкой над бровями.

– Какой хороший мальчик. Надеюсь, ему у нас понравится, – ласково сказала воспитательница Мария Семёновна, глядя, как Кира незаметно для мамы показал ей кончик языка.

Обычно при таком Кирином манёвре взрослые начинали делать сердитое лицо и сыпать замечаниями, а Кира принимался демонстративно рыдать, дожидаясь, когда мама начнёт ругаться с собеседником за то, что он обижает ребёнка. Но воспитательница и бровью не повела.

Хитрый Кирюша сразу смекнул, что в лице воспитательницы встретил достойного противника и, стиснув кулачки, пообещал себе, что она у него ещё попляшет.

– Ну что, Донцов? – сказала ему Мария Семёновна, как только мама скрылась за дверью. – Думаешь, что тебе всё можно? Ошибаешься, дружок, у нас здесь языки не показывают.

– Ещё как показывают, – пробурчал себе под нос Кирюша и сразу заметил высокую девочку в синем платьице. Завернув куклу в одеяло, она старательно поила её из игрушечной соски, время от времени тихонько уговаривая: – Не капризничай, молоко очень полезно маленьким детям.

– Меня Маша зовут, – подняла она голову, когда Кира, загребая ногами ковёр, подошёл к ней поближе.

Платье у девчонки было аккуратно заштопано на локте, а на тощих косицах качались два огромных розовых банта.

– Ну и дура, – ответил Кирюша. Ещё не хватало разговаривать с девчонками!

– Кто как обзывается, тот так и называется."

"Маша снисходительно пожала плечами и отвернулась, показывая, что не будет с ним играть. Это сразу разозлило Кирку. В прежнем садике девчонки его боялись и, чуть что, разбегались в стороны. Краем глаза Кирюша увидел, что воспитательница смотрит в другую сторону, поднял руку и с силой сдёрнул розовый бант, успев заметить в кулаке пучок тонких волос.

Что произошло потом, он не понял. Осознал только то, что лежит на ковре и ревёт благим матом, а вокруг него стоят дети и громко смеются.

– Ребята, что случилось?

Над ним склонилось лицо воспитательницы, и, глядя в её удивлённые глаза, Кирилл закричал:

– Это Машка дерётся! Поставьте её в угол!

– Маша? – удивлённо сказала Мария Семёновна ровным голосом, глядя на всё ещё зажатый в его пальцах розовый бант. – Ну что ж, значит, ты это заслужил.

Вечером, захлёбываясь от слёз и размазывая по лицу сопли, Кирюша нажаловался маме, как его обижают дети, а воспитательница смотрит и смеётся.

– Обещаю, что завтра вас здесь не будет, – сквозь стиснутые зубы пообещала мама Марье Семёновне, – сына я из вашего садика забираю.

Мама выполнила обещание, и через неделю Кирюша пошёл в другой садик, где вытворял всё, что захочет.