Три Анны

Не попала бы в Олунецкий музей, не увидела бы портрет девушки со своей картинки и не пообещала бы подарить музею своё пианино, а значит, не познакомилась бы с Дмитрием Гуком.

«Дмитрий! Какое красивое имя! Очень звучное и плавное одновременно. Наверное, в каждом Дмитрии должны сочетаться решительность и мягкость».

Мысли о Дмитрии Аня старательно изгоняла из своей головы, постоянно твердя себе, как заунывную мантру: «Посмотри на себя в зеркало и забудь о глупостях».

Но вместо того, чтоб оценивать себя в зеркале, Аня смотрела в окно на Дмитрия. Стремясь не выдать свой наблюдательный пункт, она отодвинула стул подальше от окна и издалека ловила взглядом быстрые движения лектора, следя за каждым поворотом головы и стараясь угадать, о чём он сейчас рассказывает студентам.

Юноши и девушки вращались вокруг него, как планеты вокруг солнца, и с каждым он успевал перекинуться словом, всем объяснить, ободрить, помочь зарисовать.

– Дмитрий Сергеевич, а как вы думаете?

– Дмитрий Сергеевич, можно я приду на дополнительное занятие? – то и дело долетали до неё через распахнутую форточку звонкие голоса девушек, особенно активно интересовавшихся стилем конструктивизма.

Налитый с утра чай стоял нетронутым, в залах слышались шаги Ады Львовны, но Ане сдвигаться с места совершенно не хотелось. И чем больше она смотрела на Дмитрия, тем меньше замечала его внешнюю красоту, панцирем скрывающую красоту внутреннюю. Ту, что греет душу, как огонёк в лампадке.

Самой доброй женщиной, которую когда-либо знала Аня, была продавщица магазина в Змеевке тётя Шура. Толстая, неуклюжая, с малюсенькими глазками и огромным рыбьим ртом, она постоянно подкармливала ребят ломом печенья и поила их молоком от своей коровы, которое специально приносила для них в стеклянной зелёной бутылке из-под лимонада.

– Своих деток нет, так хоть с чужими повожусь, – приговаривала тётя Шура, гладя Анютку по льняной голове с двумя хвостиками.

– Тётя Шура, а почему у тебя нет деток?

Продавщица пожимала широкими плечами и добродушно поясняла:"

"– Не нашлось женихов для меня, уродки. Всех парней красивые девки разобрали и мне даже завалящего кавалера не оставили.

Ане становилось очень обидно за тётю Шуру, и она каждый раз утешала женщину нехитрыми словами, от которых влажной слезой начинали блестеть маленькие тёти Шурины глазки:

– Если бы я была женихом, то женилась бы на тебе.

Тогда, в детстве, Аня думала, что если бы могла, то раздавала бы красоту только хорошим людям.

Пятничный вечер обещал стать душным, посетителей ожидать не приходилось, и Ада Львовна, навесив на дверь библиотеки табличку «Закрыто по техническим причинам», разрешила персоналу разойтись по домам.