Цеховик. Книга 8. Запах денег

Будешь искренним, сохранишь живот и, может быть, кое-какие доходы.

В этот момент я вижу только его лицо, словно показанное крупным планом на большом экране. Как в «Хорошем, Плохом, Злом», вестерне, который ещё не видел генсек. И лицо это хищное и злое. Для этого человека нет разницы, что нужно делать, причинять лёгкую боль, рвать на куски, или достаточно просто запугать. Он, как медведь, настигший жертву. Ничто не имеет значения, он её настиг, а значит своего добьётся. Если жертва не достанет двустволку с серебряными пулями и не сделает «бах».

Но двустволки у меня нет…

— Ну, а если ты не захочешь сотрудничать, — с фальшивым сочувствием вздыхает Рахметов. — Придётся допрашивать тебя снова и снова. И всех, кто может хоть что-то знать. А методов у нас много. Поверь. И названного дядю твоего пригласим, и невесту, и может быть, родителей. А насчёт возраста ты не беспокойся, представителя мы тебе предоставим, есть у нас надёжные и проверенные представители. Так что вот так, Егор. Такая диспозиция. Ты парень умный, всё понимаешь. Давить я на тебя не хочу, сам решай, куда тебе — налево или направо.

Он встаёт, подходит к столу и, нажав на селекторе кнопку, говорит одно слово:

— Карюк!

Почти тут же дверь открывается и в кабинет входит «плохой» коп Карюк. Он без пиджака и в коричневой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Волосы у него прилизаны, как у фюрера и ему бы отлично подошёл резиновый фартук мясника.

— Забирай свидетеля, — кивает Рахметов. — Давай, Егор, иди с майором, он с тобой побеседует.

— Товарищ генерал-лейтенант, — подобострастно говорит Карюк. — Вы Николаю Анисимовичу хотели доложить.

— Да, — бьёт себя по лбу генерал. — Молодец, хвалю.

Он снимает трубку «вертушки» и подносит её к уху.

— Так точно, — чётким голосом отвечает он. — Готовы, да. Понял вас. Да, ждём.

Он кладёт трубку на место и с усмешкой кивает:

— Сейчас подойдёт. Хочет лично посмотреть на тебя, пока есть на что смотреть.

Пара минут тянется, как вечность. Надо что-то предпринять, потому что по глазам Карюка я вижу, что ему уже не терпится приступить к делу. Скуратов ты, а не Карюк…

Я смотрю в окно. Снег валит и валит, словно решил всех нас, людишек, погрязших в земных мерзостях, покрыть белизной, очистить и укрыть, похоронить и спрятать, чтобы мы не оскверняли своим видом взглядов, кружащих высоко в небе ангелов.

Заходит Щёлоков. Майор вытягивается во фрунт, но министр его даже не замечает. Похожий на тракториста, переодетого генералом, он подходит ко мне и смотрит светлыми, водянистыми глазами.

— Ну что, Брагин, — прищуривается он. — Ты решил, налево пойдёшь или направо?

Я стою прямо перед ним и киваю.

— Решил, товарищ генерал армии.

— Ну, и куда?

6.