Ты моя пара!

Привычным жестом почесываю подбородок, присаживаюсь, напускаю на себя самый начальственный вид из имеющихся в арсенале: свожу брови, поджимаю губы, складываю руки на столе, переплетая пальцы в замок. Зачем я это делаю? Да просто боюсь сорваться, отшвырнуть разделяющий нас стол, подхватить Женю на руки и прижать к груди, рыча на любого, кто посмеет приблизиться. Она смотрит на меня с улыбкой, ожидая дальнейших действий и вопросов. – Не волнуйтесь, Евгения, это всего лишь небольшая беседа, – согласно кивает и продолжает прожигать темной синевой глаз. Сосредотачиваю взгляд на пальцах рук, наконец получается собраться: – Хотелось бы уточнить некоторые моменты.

– Ох, – восклицает, – мне обещали, что документы будут готовы к концу этой недели, не волнуйтесь, я действительно оканчивала университет.

– Это радует. – Ее улыбка на миг меркнет. Ударьте меня. Это радует. Надо думать перед тем, как открывать рот. – А что произошло? Кража? Потоп?

– Да, – поспешно соглашается, – украли сумку, в которой были документы и остальные вещи, на вокзале, – уточняет.

Оказывается, девочка врать совсем не умеет, не нужно использовать чутье зверя и прислушиваться к учащенному сердцебиению.

– Вы же обращались в полицию?

– Нет, – поспешно отвечает, и сердце грохочет.

– Почему?

– Не думаю, что мне помогут. В сумке кроме документов не было ничего ценного. Так зачем усложнять жизнь себе и другим.

Ложь… ложь… ложь… каждое слово – ложь, пропитанная страхом.

– Возможно, вы правы, Евгения. – Мне доставляет удовольствие произносить ее имя вслух.

– Простите, но я не знаю вашего имени, – произносит сконфуженно, – Дмитрий не представил, а около вашей двери нет информирующей таблички.

– Лео.

– Лео – и все? – демонстрирует неприкрытое удивление.

– А что еще нужно?

– Отчество? – спрашивает у меня.

– Поверьте, Евгения, мое имя и отчество лучше не знать. Вместе их очень трудно выговорить, я и сам иногда ошибаюсь.

Легкий смех, и улыбка украшает совершенное лицо:

– Поверьте, я готова. – Женя сконфужена своей смелостью. – В школе, где я работала, директора звали Владислав Аристархович, я неделю училась правильно произносить его отчество, а ученики называли его «Вы», – объясняет в оправдание.

– Раз вам так интересно, пожалуйста. Леопольд Максимилианович. – Реакция бесценна, хоть и предсказуема. Тонкие брови поднимаются, а губы дрожат в улыбке.

– Вы победили, Лео. Владислав Аристархович теперь занимает второе место. Вам, наверное, нелегко было в школе?

– Во времена моего детства имя было невероятно популярно, и в школе меня точно никто не дразнил. Родители предпочли домашнее обучение.