Ты не заставишь меня

Я еще не решила, что делать – ругаться, молить, чтобы отпустил, требовать сказать правду?

— Пристегнись, – скомандовал он, и мягко тронулся с места.

— Почему ты не дал нам с мамой времени? Мы только поздороваться успели.

— Потому что есть дело. Важное. И ты мне нужна.

— Ты издеваешься? – ахнула я. — Решил дать надежду, а затем отобрать ее? Это жестоко. Я маму не видела… Боже, да я даже не знаю, сколько я ее не видела. Это же мама, а ты обещал! Обещал нам встречу, и…

— И мы едем к твоей милой сестренке, – рыкнул Демьян. — Эта сучонка Лариса…

— Не оскорбляй мою сестру! – сжала я кулаки.

— Не смей так говорить про нее, ясно?

— Я всегда называю вещи своими именами, а вот тебе совет – не указывай мне, Алина. Не доросла еще. Так мне говорить, что учудила твоя клофелиновая любимица, или ты будешь продолжать читать мне нотации? – в голосе Демьяна лед, а во мне пожар и ярость.

Марка убил. Занял место отца. Ненавидит и презирает мою сестру. Маму мою явно не уважает. Как и меня, меня ведь тоже не уважает.

Просто хочет, как девку. Или как атрибут власти.

Поимел дочку Коваля, был его правой рукой, значит имеет право на «корону» Коваля, так? И я снова никто – та, кем всю жизнь и была.

— Что с Ларой? – голос хриплый, боюсь расплакаться. Не время сейчас для слез.

— Это юное дарование решило влезть не в свое дело. Мы едем в один из салонов Коваля, там твоя сестра.

— Ч-что?

— Увидишь, – Демьян зло усмехнулся, и продолжил вести машину.

Он не в ярости, он не тревожится, он просто раздражен. А я ничего не понимаю. Лара влезла… во что? Почему она сидит в салоне отца?

Мы подъехали к одному из салонов – не к тому, в котором раньше сидел папа, а к другому, побольше и пороскошнее.

Папа называл его выставочным, для сайта именно его и фотографировали.

Рядом стоит три машины, вход украшен мигающей вывеской.

— Идем. Вправь ей остатки мозга, пусть не лезет в мужские дела своим сопливым носом, – Демьян открыл машину, и как куклу поднял меня, поставил на землю. — Если перейдет кому-то дорогу – не посмотрят, что баба, что девчонка совсем. Поимеют, и прикопают в лесополосе.

— Я не понимаю…

— Лариса решила вкусить взрослой жизни, возомнила себя наследницей Руслана. А то, что наследство это не каждому мужику по зубам, она отмела, как несущественное, – рыкнул мужчина. — Но и моя доля вины есть – я с ней своего человека оставил, который должен был охранять ее. Насколько мог, доверял Яну. А он на то, что между ног Ларисы повелся, и кинул.

Мы вошли в салон, и путь нам преградил здоровенный амбал.

— Нельзя, – сказал он.

Это не Ян, это другой.