В Коктебеле никто не торопится

Беззащитная, кроткая, ласковая Оля, впервые в жизни полюбившая человека, который оказался подонком, и, сама того не зная, проникшая в его страшную тайну.

Море расстилалось под ним. Прекрасное синее море, которым бы он так охотно любовался в других обстоятельствах. Сейчас же Никита лишь контролировал каждое движение – катера, воздуха, парашюта, чтобы не ошибиться. От его возможной ошибки зависела Олина жизнь.

Веревка натянулась, и Никита понял, что находится на максимально возможной высоте. Как будто в ответ на его мысли, катер пошел на разворот, небесная синь завертелась вокруг его лица, вдалеке махал ему рукой Андрей.

Катер теперь несся к берегу, ветер, подхваченный парашютом, развернул их с Андреем, и скалистая стена понеслась им навстречу, все ближе, ближе. Мелькнула галечная кромка берега, Опаловая ли это была бухта, Разбойничья ли, ничего было не разобрать."

"Теперь внизу расстилался горный массив. Никита напряг глаза, пытаясь высмотреть что-то внизу, однако с высоты все сливалось в единое желто-бурое пятно. «Размещается горный массив на выступе береговой линии между устьями Отузской долины на юго-западе и Коктебельской долины на северо-востоке.

Эта мощная группа гор представляет собой небольшой обломок гигантского вулканического массива, образовавшегося 150–160 млн лет назад в прибрежных водах», – всплыло откуда-то в памяти. Никита даже усмехнулся, до того это было не вовремя.

Внизу вилась тонкая змейка горной дороги. По ней двигалась темная точка – машина. Никита всей кожей почувствовал, что это Анна, Николай и Полина. Чуть в отдалении он заметил вторую машину и понял, что подоспела вызванная Николаем опергруппа.

Ветер немного ослаб, и Никита начал снижаться. Издали Андрей замахал ему руками, указывая куда-то вниз. Никита посмотрел в том направлении и увидел совсем крошечную ярко-красную точку, вжавшуюся в одну из скал. Мария Сергеевна говорила, что на Оле сегодня был красный сарафан. Он яростно заартикулировал в ответ, увидел, как Андрей достает рацию, приготовился, отстегнул карабин, удерживающий парашют на веревке, и на миг зажмурился, тут же почувствовав, что натяжение ослабло, и он начал плавно опускаться вниз.

– Пять секунд, полет нормальный, – процедил он сквозь зубы. Невдалеке аккуратно планировал вниз Андрей.

Парашют был так себе, дрянной парашют. Пожалуй, прыгать с самолета на нем было бы равносильно самоубийству, но сейчас земля была недалеко, она все стремительнее неслась навстречу, впрочем, совсем нестрашная. Мелькнули какие-то кусты, короткие и колючие, и Никита больно укололся об их сухие ветки да еще отшибноги.

– Квалификацию теряю, – пробормотал он.