В объятьях звёзд (СИ)

— Заглохни, Марс, я с женой пришёл поговорить, — глухо отвечает второй брюнет и двигает свободный стул, издавая ужасный скрип.

— Жена не хочет с тобой сейчас говорить, — бурчу и, наконец, сажусь. Укрываю своим временным «платьем» коленки и перевожу взгляд на мужа.

— Придётся, Лапуль. Вываливай претензии. Я в этих женских штучках не шарю, — Ансер кладёт на стол сцепленные в замок руки и пристально смотрит на меня. Серьёзный. Собранный. И даже немного сердитый.

— Твоя грубость и наглость иногда переходит все рамки приличия. Для меня неприемлемы такие отношения. Я не одна из твоих девок и требую к себе уважения.

Как бы я тебя ни любила, терпеть хамство в свой адрес не буду. Пойдём, Марс! — высказавшись, пихаю младшОго в бок.

Принц сноровисто поднимается и помогает выбраться из закутка. Вот только далеко уйти у нас не получается. Грохот упавшего тела останавливает. Вздрогнув, разворачиваюсь. Ансер лежит на боку возле нашего стола и сжимается, стараясь подавить конвульсии.

— Сер! Что случилось?! — падаю рядом с мужем, ловлю голову, чтобы не бился об мраморный пол.

— Крылья, — хмыкает Марс, возвышаясь над нами.

— Ты в любви ему призналась, Огонёк."

"— Что? Нет, я… — зажмуриваюсь сильно-сильно. Совсем забыла об этой особенности рурков. Только я не признавалась в любви. Не признавалась же? Так, к слову пришлось. Это что получается? Я вправду люблю Ансера? И он меня любит? Ну да, брюнет шептал слова любви во время нашего бурного секса. Но в тот момент я практически не слушала его страстный шёпот.

— Ни разу не считал тебя одной из девок, — хрипит Ансер, перестав трястись, и откатывается на спину. Устраивает голову удобнее на моих коленях. Не дёргаюсь.

Глажу по лбу, стирая капли пота. — Ты очень чистая, светлая, нежная и мне тебя безумно хочется запачкать. Не обижайся, Лан. Не обещаю исправиться, но постараюсь. Веришь?

Муж тянет ладонь и накрывает щеку. В глаза заглядывает, молниями сверкая. И я верю. Я всегда ему верю. Киваю. И, склонившись, целую. Странный поцелуй получается. Вверх тормашками.

— Можешь трахать мне мозг двадцать четыре на семь. Это твоя прямая обязанность, — выдыхает очередную грубость брюнет. Бью его по груди и отстраняюсь. — Тебя это, что ли, обидело? Лапуль! Эй! — он ловит мои руки и резко вскакивает, меня поднимая.

Наступает с широкой улыбкой. Отступаю и оказываюсь зажатой между двух братьев. Потому что за спиной Марс незыблемой горой стоит. — Заменим это ужасно скверное, задевающее твою тонкую душевную организацию и нежную психику слово на другое.

— Не паясничай, Сер, — фыркаю, передёргивая плечами. Потому что Марс там конечности распускает.

— Прости, малая. Я больше так не буду, — клятвенно заверяет Ансер и рывком накрывает губы своими. — И спасибо за крылья, Лапуль.