Вредина для мажора

Новиков рассказывал про отца, про их очередные терки. Папаня для Никиты личный триггер. Вечно оставляет порезы в его и без того не особо теплом сердце.

Свернули мы за угол к воздушному переходу. И я замер. Ноги приросли к полу, становясь тяжелым, подобно двум неподъемным гирям. Ник сразу смекнул в чем дело. Он неплохо читает мои эмоции и душевное состояние. Иногда мне кажется, нас связывает больше, чем дружба.

– Думаю, они неплохо ладят, – заключил Новиков, разглядывая забавную картину. Катя в шерстяном платье чуть выше колена, светлые волосы лежали на тонких плечах. Я не видел утром, как она ушла, но на завтраке ощутил очередной прилив непонятной нежности к этой янтарной девчонке.

И вот она стоит, держа в руках книги. Иногда смеется, прикрывая смущенно рот ладошкой. А напротив Макаров. Смотрит прямо, улыбается. Расслабленный. В одной руке телефон, другая на поясе. Потертые джинсы и рубашка – вид отпетого парнишки, который не отгулял свое, но уже пришел учить уму-разуму деток.

Я снова завелся.

– Пойдем, поздороваемся, может? – спросил Ник, переводя взгляд на меня.

– Не хочу.

Хотел или нет, так и не понял. Но происходящее внутри грудной клетки мне однозначно не нравилось.

* * *Вечером мы с Никитой, пошли в бар, планировали немного расслабиться, познакомиться. И оно как-то случилось само. Подкатили к нам две девчонки: высокие, с пышными бюстами, тонкими ногами и смазливыми лицами. Слово за слово, и дело приняло развлекательный оборот.

При баре был отель, куда мы и потащились. Моя спутница оказалась очень болтливой, но и в делах интимных опытной. Сразу усадила меня на диван, села на коленки напротив. В глазах ее читался азарт, а в моих – абсент. Она была такой, коих тысяча на улице. О них забываешь после первой и единственной ночи. За ними не скучаешь, с ними не планируешь совместный отдых.

В голове мысли превратились в туман. Ничего не видно, ничего не понятно. Вокруг тишина, тени, только звуки причмокивания возвращали в реальность."

"Наверное, это был самый конченый секс за всю мою жизнь. Я не мог понять, почему не расслабляюсь, почему хочу закончить начатое, сбежать из этой проклятой комнаты.

Домой вернулся около трех ночи. Вошел тихо, положил ключи на полку. В коридоре витал сладкий запах яблок. У порога стояла Катина обувь, а на вешалке висела тонкая ветровка. Странно, конечно, заострять внимание на таких незначительных вещах.

Но… в этой квартире никогда не пахло другим человеком. Человеком, которого я практически не знаю, но который продолжает готовить мне завтрак, обед и ужин. Улыбаться. Спорить. Демонстративно избегать моего взгляда. А порой просто смотреть так, что перехватывает дыхание.

То ли горький привкус полыни виноват… То ли я отказываюсь признать, что колесико запустило свой ход.