Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Он посмотрел на Эми, потом снова на меня и продолжил:

— Хочу еще добавить, что очень вам признателен. Понимаете, когда приходит клиент и приносит четверть миллиона наличными, любой банкир, как бы сказать, проявляет любопытство… Вы понимаете, да? Поэтому, я очень рад, чти вы рассказали мне… В общем, я вам очень признателен. И вам, мисс Деново. — Он с облегчением улыбнулся. — Вот и все, что я хотел вам сказать.

— А нам больше ничего и не нужно.

— Очень хорошо. — Этвуд поднялся. — Сейчас проверю, как там у них.

Когда дверь за ним закрылась, Эми открыла рот, чтобы обратиться ко мне, но я жестом остановил ее.

Во всех пяти районах Нью-Йорка было, должно быть, не меньше десяти тысяч комнат, которые прослушивались. Кто знает, возможно, кабинет банкира Этвуда тоже входил в их число, так что обсуждать в нем сокровенную тайну, хранившуюся годами, было бы неразумно. Однако, поскольку просто сидеть молча и таращиться на Эми было неучтиво, я встал, подошел к книжной полке и начал рассматривать корешки. Мое внимание привлек «Международный банковский справочник». Я снял его с полки, раскрыл на разделе «Нью-Йорк» и нашел нужную страницу.

Шансов на то, что среди управляющих компании «Сиборд Бэнк энд Траст» окажется кто-то хорошо нам знакомый, было не больше одного из миллиона, так что, прочитав в алфавитном списке совета директоров имя Эвери Баллу, я не сумел сдержаться и воскликнул «Черт побери!» так громко, что Эми встревоженно вскинула голову и повернулась ко мне.

— Что случилось?

Я ответил, что ничего, что мне просто очень повезло и я расскажу об этом позже.

В одиннадцать часов мы уже сидели с Эми в закусочной на углу Мэдисон-авеню.

На столике перед Эми стояла чашечка кофе, а передо мной стакан молока. Все двенадцать конвертов я бросил в почтовый ящик, а пустая коробка стояла возле меня на соседнем стуле. Я уже успел объяснить Эми, почему не дал ей заговорить в банке и чем было вызвано мое восклицание. Я, правда, не назвал ей имени Баллу, но предложил поспорить на пятерку, что мы разыщем ее отца в течение трех дней, но Эми отказалась, объяснив это тем, что для нее такие условия неприемлемы. В десять минут двенадцатого я отлучился позвонить, набрал до боли знакомый номер и восемь звонков спустя добился желаемого:

— Ну? — ворвался в ухо его голос.

Вулф прекрасно знал, что так говорят только невежи, но хотел бы я посмотреть на того, кто попробовал бы его переделать.

— Я, — сказал я. — Мы тут сидим с клиентом в закусочной, попивая прохладительные напитки. Письма отправлены, а коробку она забирает домой в память об отце или о матери, точно не скажу. У меня три дела. Первое, которое я начал излагать вам утром, но вы не выслушали, наорав на меня.