Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Как я и ожидал, это оказался Сол. Я приоткрыл дверь на пару дюймов и прогнусавил:

— Ты уверен, что хочешь войти? Шампанского не будет — возникли кое-какие осложнения.

Виноват был я сам. Когда Сол позвонил, я только вернулся, страшно довольный собой, и мне не терпелось похвастаться. Поэтому я пригласил Сола на ужин, присовокупив, что в холодильнике уже лежит бутылка «Дом Периньон». Обстоятельства же осложнились так, что, сообразив, что с шампанским придется пока повременить, я отложил визит на кухню. Я знал, конечно, что Сол все поймет без всяких объяснений и извинений, но все же чувствовал себя виноватым.

Правда, запивая нежнейшие мидии и черепашье филе, Сол опустошил почти полбутылки «Монтраше», так что свое он все-таки получил. Кроме разве что пузырьков.

После ужина мы перешли пить кофе в кабинет и заодно разработали программу. Как только придет Вэнс, Сол незаметно покинет дом и отправится в дом номер четыреста девяносто по Лексингтон-авеню, чтобы прихватить какие-нибудь предметы, на которых могут быть отпечатки пальцев Вэнса.

Поскольку замок Сол видел, он сразу отобрал нужную отмычку из моей коллекции, после чего помог мне подготовить кабинет к приходу гостя. Мы самым тщательным образом протерли все предметы, к которым мог прикоснуться Вэнс, включая подлокотники кресла, фотографии Элинор Деново, четыре вида рюмок, бокалов и стаканов — мы не знали, что он захочет выпить, — маленький столик и так далее. Время от времени я посматривал на Вулфа с мстительным злорадством. Вулф восседал в кресле, переплетя пальцы в центре необъятного пуза и свирепо следил за нами. Он прекрасно понимал, что наши с Солом священнодействия сейчас куда важнее, чем любые его гениальные идеи, и эта мысль явно причиняла ему невыносимые страдания. Он предпочел бы, конечно, оказаться в таком положении, когда любая, самая запутанная проблема решалась бы только оттого, что он погружается в кресло, закрывает глаза и начинает втягивать и выдвигать губы. В довершение беды он был вынужден терпеть, как мы с Солом мелькаем и суетимся перед его глазами. Я был просто поражен, что он не встал и не перешел на кухню.

Отец Эми позвонил в дверь в десять минут десятого. Я пошел открывать, а Сол тем временем перебрался в гостиную. Введя Вэнса в кабинет и усадив в красное кожаное кресло, я почти бессознательно предался бесполезнейшему занятию на свете. Для какого-нибудь зеваки в зале суда вполне естественно пытаться определить по внешнему виду, виновен подсудимый или нет, а вот профессиональному сыщику тратить на это время — занятие совершенно пустое.