Всё о Ниро Вульфе. Том 3

И откуда ты знаешь? Если такой высокопоставленный человек…

— Это генеральный прокурор. Джессап почти проговорился, — Я засунул бумажник в карман и снял с полки джин и вермут. — А ты не догадалась, для кого предназначался отчет?

— Нет. — Она наклонила голову. — Значит, это ты обращался к кому-то."

"— Нет, не я. Но ставлю десять против одного, что догадался. Я ведь как-никак — детектив. Так вот, письмо я отправил в субботу. Он получил его вчера утром, так что, поднявшись к орхидеям, выместил злость на Теодоре. За обедом у него пропал аппетит. На самом деле я вовсе не считаю, что совершенно необходим для его жизни, удобства и благополучия, но он думает иначе.

Я не написал, когда вернусь — то ли через неделю, то ли через месяц или два, а он не выносит неясности.

— Значит, он позвонил генеральному прокурору Монтаны и затребовал отчет…

— Нет, но кому-то он позвонил, это как пить дать. — Я смешал напитки в шейкере и принялся его трясти. — Многие люди до сих пор благодарны ему за оказанные услуги и некоторые из них занимают такое положение, что вполне могут набрать номер губернатора или даже президента, не говоря уж о генеральном прокуроре.

Вулф позвонил одному из них, а уж тот перезвонил в Хелену. Вулф и не просил об особом одолжении — ему нужен всего лишь отчет о деле. А из отчета станет ясно, что дело против Грива — железобетонное. Возможно, Вулфу уже позвонили, тогда перед ужином он и вовсе утратил аппетит. — Я взглянул на часы. — Он уже за столом. В Нью-Йорке сейчас семь часов тридцать две минуты.

Я разлил коктейль по стаканам. Лили взяла свой стакан и сказала:

— Что ж, твоя догадка неплоха, но ты и сам в ней не уверен.

Я тоже. И все же мне кажется, что это может обернуться для нас удачей. — Она приподняла стакан. — За Харвея.

— По-прежнему ставлю десять против одного. И пью за Харвея.

Прими она мое пари, его исход зависел бы от того, считать ли удачей то, что случилось двадцать шесть часов спустя, вечером в среду. А утром и днем я мотался и суетился без какого-либо успеха. За ужином я был мрачнее тучи, а после кофе заявил, что должен написать письмо и слинял в свою комнату. Я и впрямь хотел кое-что написать, но вовсе не письмо. Дойдя до ручки, я решился на то, чего никогда прежде не делал: записать на бумаге все собранные за десять дней факты и попытаться найти хоть какие-то взаимосвязи и противоречия, которых я не заметил прежде.

И вот я сидел за столом перед открытым окном, вооружившись блокнотом и карандашами и размышляя, с чего начать, когда услышал шум мотора подъезжающей машины. Расположение моей комнаты не позволяло видеть машину, но я подскочил, как ошпаренный, что лишний раз показывает, в каком состоянии я пребывал. В преплачевном, вы правы.