Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Я показал, их глаза широко раскрылись, потом Сол сказал:

— Для вдовы это мелочь, у нее денег и в самом деле куры не клюют. Иногда вы спрашиваете, есть ли у нас предложения, и сейчас как раз тот случай, когда я хотел бы кое-что предложить. Или спросить. Вместо того чтобы возвращать ей деньги, почему бы не отдать их тому, кому они нужны по-настоящему? Объявленьице в «Таймс» и «Газетт» в две колонки под заголовком «НУЖНЫ ЛИ ВАМ СТО ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ?». А ниже: «Я уплачу эту сумму наличными тому, кто представит мне сведения, уличающие человека, ответственного за смерть Питера Оделла, последовавшую двадцатого мая после взрыва бомбы».

Вульфовское «нет!» оборвало его на полуслове.

— Нет! — повторил Вульф. — Я не стану взывать о помощи в деле, которое было поручено мне.

— Но вы уже так поступали, — терпеливо напомнил Сол. — На моей памяти вы прибегали к такому приему дважды.

— Чтобы получить ответ на вполне конкретный вопрос. И вполне определенный ответ. Не какой-то жалкий вопль о помощи из сточной канавы. Нет.

Словом, когда несколько минут спустя наши сыщики разошлись, скорого их возвращения уже не ждали.

Что касается меня, то мое поручение ждать не могло, во всяком случае, я откладывать его в долгий ящик не собирался. Словом, я позвонил миссис Оделл, которая не имела привычки уезжать из Нью-Йорка по уик-эндам, и спросил, могу ли я прийти к ней в пять часов, поскольку раньше она наверняка сидела бы перед телевизором, а мне не улыбалось делить ее внимание с Клеоном Джонсом или Томом Сивером.

Вульф удалился на кухню. Оставаясь по воскресеньям без Фрица, он обычно готовит на обед что-нибудь простенькое вроде «яиц о-бер-нуар» и винегрета из свеклы с кресс-салатом, но на сей раз он побаловал нас запеченной в кастрюлечке икрой сельди с анчоусовым маслом, петрушкой, кервелем, луком-шалотом, майораном, черным перцем, сливками, лавровым листом, репчатым луком и сливочным маслом. Процесс приготовления такого блюда требует беспрерывных дегустаций, а по этой части он мастак. Я прогулялся на кухню, поставил его в известность, что миссис Оделл ждет меня к пяти, удостоился сдержанного кивка и поднялся по лестнице в свою комнату.

Покончив с бритьем, умыванием и переодеванием, я спустился на кухню, уплел свою часть запеченной икры, вернулся к себе и набросал одно объявление. Когда в половине пятого я спустился, в кармане у меня рядом с чеком покоился третий вариант упомянутого объявления. Вульф ковырялся наверху с орхидеями, и я звякнул ему по внутреннему телефону, чтобы поставить в известность о своем уходе.