Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Можете позвонить ему и поинтересоваться.

— А кто ему сказал?

— Он не пояснил. Феликс сейчас на работе. Позвоните ему.

Мне подумалось, что он все-таки позвонит. Девять человек из десяти так поступили бы или, быть может, семь или восемь из десятка.

Но не Бенджамин. Он лишь проговорил:

— Ха! Черт возьми! Если я действительно знаменит, то пора бы об этом знать. Мне уже шестьдесят четыре года. Вы просите об одолжении?

— Ниро Вульф просит. Я только выполняю его поручения. Ему нужны…

— Вы лицензированный частный детектив. Довольно известный.

— Не верьте всему тому, что пишут газеты.

Я вовсе не известен, — ответил я и хотел добавить «Ха!», но воздержался. — Мистеру Вульфу нужны фамилии всех гостей, присутствовавших на ужине восемнадцатого октября, но раз вы никогда не запоминаете людей, то, конечно, не в состоянии ничего мне сообщить.

— Я отлично помню все названия, в том числе и фамилии людей. А Пьер Дакос рассказал вам, о чем шел разговор?

— Он сообщил только то, что я повторил вам, — покачал я головой.

— Мы рассуждали о звукозаписывающих устройствах. Для этого, собственно говоря, нас и собрал Харви.

Вы знали Харви Бассетта?

— Нет, не знал. Но, конечно, слышал о нем — был тоже довольно известный гражданин.

— Я знал его всю мою жизнь — во всяком случае, большую ее часть. Мы вместе учились в университете. Бассетт был на три года старше меня. Я считался необыкновенно одаренным студентом. Только и всего. Ха! Я изучал физику, он — бизнес. Ему удалось сколотить состояние, что-то около миллиарда долларов, но до самой своей смерти он так и не мог отличить электрон от киловольта. Был одержимым человеком. Одна из его навязчивых идей касалась Ричарда Никсона и послужила поводом для нашей сходки.

Бассетт выпускал оборудование для электронной звукозаписи — то есть мы его изготавливали, а он продавал, — и, по его мнению, Никсон своими действиями унизил и дискредитировал подобные устройства. Бассетт хотел в этой связи что-то предпринять, но не смог придумать ничего конкретного. Потому-то он и созвал нас…

Айго внезапно прервал свою речь и взглянул на часы.

— Проклятие! Прошло двенадцать минут! — воскликнул он, вскакивая с живостью двадцатичетырехлетнего юноши и намереваясь исчезнуть.

Схватив его за руку, я твердо заявил:

— Черт возьми! Фамилии!"

"— А разве я пообещал?

Он уселся за письменный стол, достал блокнот и ручку и стал писать так быстро, что я сразу понял: прочитать будет невозможно. Однако почерк оказался довольно разборчивым. Затем, вырвав листок из блокнота, он передал его мне. Одного быстрого взгляда было достаточно — все пятеро красовались на бумаге.

— Мистер Вульф будет вам очень признателен, — заверил я совершенно искренне.