Всё о Ниро Вульфе. Том 3

По крайней мере для двух из нас — главным источником, а никто ведь не плюет в колодец, из которого пьет. Вы едите жареного фазана, запиваете его «Шато-Латуром» и корчите из себя очень внимательного слушателя. Большинство поступает именно так. Я — тоже. Судя по тому, что я слышал о вас, вы придерживаетесь, по-видимому, иной тактики.

— У каждого свой стиль. Я с достаточным уважением отношусь к моим источникам дохода. Кто-нибудь…

— Как и у меня, у вас для разных случаев разные клиенты. Кто ваш клиент в этом деле?"

"— Им являюсь я, — заявил Вульф. — Меня оставили в дураках.

Плюнули мне в лицо. Пьер Дакос был убит в моем доме, и виновный заплатит за это. Кто-нибудь…

— Тогда почему вы утаиваете улики от полиции?

— Да потому, что это дело затрагивает в первую очередь мое самолюбие. Кроме того, мои сведения не обязательно являются уликами. Как раз это я и стараюсь прояснить. А теперь хочу в третий раз спросить: кто-нибудь из ваших клиентов связан каким-то образом с Уотергейтом?

— В Вашингтоне всякий так или иначе связан с Уотергейтом. Преувеличение, конечно, но не слишком сильное. Присяжные на проходящих многочисленных судебных разбирательствах имеют тысячи родственников и друзей.

Однако ни один из моих нынешних или прошлых клиентов прямо не замешан в Уотергейтском скандале. Предполагается, что вопросы задаете вы, но позвольте и мне кое о чем спросить. Вы действительно думаете, что один из нас убил Харви Бассетта? Или каким-то образом причастен к убийству официанта?

— Разумеется. Я ведь не зря плачу сорок долларов в час трем классным специалистам, которые собирают о вас информацию. Знаете ли вы: был ли кто-либо из остальных участников ужина как-то связан с Уотергейтом?

— Насколько мне известно — никто.

Если бы я был Халдеманом, то ответил бы: «насколько я помню», но я ведь не Халдеман.

— Где вы были и чем занимались в прошлую пятницу, двадцать пятого октября, с шести часов вечера до двух часов утра?

— Черт возьми! Вы все-таки спрашиваете. Хорошо помню, потому что в ту ночь умер Бассетт. Я был дома в Вашингтоне. С девяти часов вечера и далеко за полночь я играл в бридж с женой и двумя приятелями. Проснулся в субботу поздно. В девять часов утра меня разбудила жена и сообщила об убийстве Бассетта.

Какое время вас еще интересует? Понедельник? Находился весь день в своей вашингтонской конторе. Следующий вопрос?

Вульф любит повторять: неуязвимых алиби не существует, но я очень надеялся, что он не пошлет меня опровергать первое алиби. Жены и приятели легко могут соврать, но в действительности нас интересовало лишь второе, касающееся понедельника.

Вульф взглянул на стенные часы. Восемь минут двенадцатого.

— Сегодня я мало спал, — заметил он.