Всё о Ниро Вульфе. Том 3

По ее манерам, когда она поднялась, чтобы уйти, можно было подумать, что она торговалась в магазине из-за сумочки, и снисходительно уступила мнению клерка.

После того, как я любезно проводил ее и увидел, как она спускалась по семи ступенькам на тротуар, я вернулся в кабинет и застал Вульфа сидящим с закрытыми глазами и с кулаками, лежащими на ручках кресла.

— Дайте деньги, — сказал я.

— На что? — прорычал он.

— На нее против всех остальных. Она прекрасно знает, у кого была достаточная причина и в чем она заключалась. Стало слишком горячо, и она решила, что лучший путь увернуться от удара — это свалить все на какую-нибудь подругу.

— Наверняка она свалит. Женщина, у которой нет укоров совести, не остановится ни перед чем. Но почему она решила прийти ко мне? Почему она сама не приготовила это «пушечное мясо» и не преподнесла его полиции?

— Я не знаю, но как предположение: она боялась, что фараоны окажутся слишком любопытными и выяснят, как она спасла свою честь и добродетель, и доложат ее матери и отцу, и отец ее отшлепает. Могу я также предположить, почему вы предпочли вашу альтернативу, вместо того чтобы заставить ее привести их всех сюда для вас.

— Она бы не привела. Она так сказала.

— Наверняка она привела бы, если бы вы настояли. Это ваше предложение. Мое же таково, что вы еще не достаточно доведены до отчаяния для того, чтобы принимать сразу пять женщин вместе. Когда вы приказали мне привести целую дюжину, вы чертовски хорошо знали, что это не может быть сделано, даже мной. О'кей, я хочу инструкции.

— Позднее, — проворчал он и закрыл глаза.

Глава 5

Это происходило на четвертом этаже старого дома без лифта на Девяностой Западной улице около Амстердам-авеню.

Я не знаю, что там была еще, кухня или спальня, потому что единственная комната, которую я видел, была та, в которой мы сидели. Это была комната средних размеров, и кушетка, и стулья, и пледы имели очень уютный вид, такой тип уюта, когда мебелью пользуются в течение пятидесяти или шестидесяти лет несколько поколений людей. Стул, на котором я сидел, имел шаткую ножку, но в этом нет ничего страшного, если об этом помнить и не делать никаких неожиданных и резких движений. Меня гораздо больше тревожила тонкая маленькая подставка у моего локтя, на которой стоял мой стакан молока. Я могу пить молоко всегда и предпочел его «Бабл-Пэн», как было написано на этикетке дешевой бутылки, которую они пили. Было десять часов вечера. Среда.

Хозяйками были рыжеволосая с молочной кожей Пегги Чоут и девушка с большими карими глазами и ямочками на щеках, Нора Ярет, снимавшие эту квартиру.

Когда мы приехали с Эллен Джаконо, по пути заехав на такси за Люси Морган, стоявшей на углу, там уже была Кэрол Эннис прекрасным профилем и пшеничными волосами.