Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Мел Фокс, встретив ее взгляд, произнес:

– Какого черта?

Нэн вновь повернулась к Вульфу:

– Вам проболталась Лора. Лора Джей. Кроме Роджера Даннинга знала только она, а Роджер держал язык за зубами.

– Это он так говорит, – возразил Мел и воззрился на Даннинга: – Ты ведь не стал бы трепаться о чужих делах, да, Родж?

– Конечно нет, – хрипло ответил Даннинг и прочистил горло.

Его узкая костлявая физиономия и вовсе стала смахивать на щепку. Я неоднократно замечал, что в критических ситуациях лица у толстяков расплываются, а у худых вытягиваются. Он обратился за поддержкой к Вульфу:

– Разве это я вам рассказал?

– Нет.

 – Вульф обратился к Нэн: – Вы утверждаете, что об этом знали только мисс Джей и мистер Даннинг. Когда вы им рассказали?"

"– В воскресенье вечером, когда вернулась в гостиницу. Номер Лоры рядом с моим. Я зашла к ней и рассказала. Подумала, что надо и Роджера поставить в известность. Лора тоже так считала. Я позвонила ему из своего номера. Он пришел, и я все ему выложила.

– Отчего ему? Вы состоите в близких отношениях?

– С ним? Великий боже! С ним?

– Возникает вопрос: могло ли нанесенное вам оскорбление привести его в такое негодование, что он решился убить Эйслера, движимый, быть может, тайной страстью? Как вы считаете?

– Да вы только посмотрите на него! – отозвалась Нэн.

Мы так и поступили. Ничего плохого не хочу сказать о Роджере, и тем не менее всем нам было ясно как день, что он не похож на мужчину, способного пылать страстью, тайной или явной.

– Я еще никогда не убивал человека, – промолвил Даннинг. – Нэн рассказала мне, потому что считала это своим долгом, и была совершенно права. Отчасти вина за ее визит на квартиру к Эйслеру лежала на мне: я попросил девушек быть с ним полюбезнее, пока он держится в рамках дозволенного.

Я знал, что они способны за себя постоять. И Нэн главным образом хотела меня предупредить, что, если Эйслер снова подкатит к ней, царапиной уже не отделается. И я не мог винить ее за это.

– Почему же вы просили их быть с ним полюбезнее?

– Что ж. – Даннинг облизал губы. – В некотором роде я был связан по рукам и ногам. Если бы Эйслер не вложился, не видать бы нам в этом году Нью-Йорка. Во всяком случае, у нас возникли бы сложности.

Я почти ничего не знал о нем, когда заключал сделку. Знал только, что он очень богат. Но никаких проблем с ним не возникало, кроме как по женской части. А я не знал, что есть за ним такой грех. Мне стало понятно, что, если он отпустит вожжи, могут возникнуть неприятности. Но я решил, что говорить ему об этом без толку. Да и что мне было делать? Не мог же я загнать его в стойло? Когда Нэн рассказала о том воскресном вечере, я подумал, что, может, теперь-то Эйслер угомонится.