Всё о Ниро Вульфе. Том 3

В нашем хаотическом мире совпадения могут иметь место, но должны вызывать недоверие. Вы прежде присутствовали на этих ужинах?

— Нет. Я принял приглашение только из-за Фэйт Ашер. Не ради того, чтобы повидать ее. Как я говорил, я бы не пошел туда, если бы знал, что она приглашена. Просто из-за того, что произошло между нами. Думаю, что психиатр назвал бы это комплексом виновности.

— Кто вас пригласил?

— Миссис Робильотти.

— Вы часто бывали в ее доме?"

"— Нет, изредка. Я знаком с ее сыном, Сесилем, еще со школы. Правда, мы никогда не были близки. Ее племянник, Остин Бэйн, учился со мной вместе в Гарварде.

Вы что, допрашиваете меня?

Вульф не ответил. Он взглянул на стенные часы — десять минут второго. Он втянул в себя через ноздри несколько кубометров воздуха и выпустил через рот. Затем без всякого энтузиазма посмотрел на клиента.

— Наша беседа займет много времени, мистер Лэдлоу. Я должен расспросить о том, что вы знаете обо всех участниках ужина, исходя из рабочей гипотезы, что мистер Гудвин прав и мисс Ашер была умерщвлена, и так как убили ее не вы, следовательно, это сделал кто-то другой.

Одиннадцать человек, включая дворецкого, нет, десять, так как, пользуясь своими правами, я исключаю мистера Гудвина. Подумать только, целая армия! Уже время ленча, и я приглашаю вас откушать с нами, а затем мы продолжим наш разговор. Сегодня у нас морские моллюски, фаршированные яйцами, петрушкой, зеленым перцем, чесноком и свежими грибами. Мистер Гудвин пьет молоко. Я пью пиво. Может быть, вы предпочитаете белое вино?

Лэдлоу сказал да, предпочитает. Вульф поднялся и прошествовал на кухню.

6

В четверть шестого, когда Лэдлоу ушел, в моей записной книжке было застенографировано тридцать две страницы.

В общем-то это была пустая трата времени и бумаги, но встречалось и кое-что интересное. Ни слова не было сказано о трех матерях-одиночках, оставшихся в живых. До того вечера Лэдлоу никогда не видел Элен Ярмис, Этель Варр и Розу Тэттл. Пустым местом являлся и Хакетт. О нем было сказано только, что он хороший дворецкий, но я знал это и без Лэдлоу.

МИССИС РОБИЛЬОТТИ. Лэдлоу невысоко ставил ее. Он не заявил этого прямо, но так явствовало из его слов. Он назвал ее вульгарной.

Ее первым мужем, Альбертом Грантэмом, владела внутренняя тяга к филантропии, и он отдавал этому много времени и средств, но миссис Робильотти была филантропкой дутой. Она всерьез даже не продолжала филантропических начинаний мужа: он сам позаботился о них в своем завещании; правда, она тратила много времени, присутствуя на различных собраниях и заседаниях, но только лишь затем, чтобы поддержать свое реноме в обществе.

РОБЕРТ РОБИЛЬОТТИ. К нему Лэдлоу относился еще хуже и прямо сказал об этом.