Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Однако подобные подковырки могли противоречить намерению Вульфа, если таковое имелось, не раскрывать Солу, Фреду и Орри, насколько плохи наши дела. Поэтому я сохранял бодрую и веселую мину, пока не оказался в прихожей.

У меня была назначена встреча с актрисой в промежутке между тремя и четырьмя. В пять минут четвертого я вошел в холл отеля «Балфур» на Мэдисон-авеню, в районе Шестидесятых улиц, назвал портье свое имя и сообщил, что меня ждет Мег Дункан. Он понимающе посмотрел на меня и осведомился:

– Как там толстяк?

– Повернитесь-ка, – попросил я. – У меня не очень хорошая память на лица, зато на спины – отличная.

– Мою вы не вспомните. Я одно время подрабатывал в «Черчилле». У мисс Дункан что-нибудь пропало?

– Отвечаю на вопросы, пока жду, – сказал я. – Мистер Вульф поживает прекрасно, спасибо. Мисс Дункан никак не может найти свой массивный золотой кастет и подозревает, что его взяли вы.

Он ухмыльнулся:

– Одно удовольствие с вами беседовать. Можете забрать его на обратном пути. А сейчас вам на двенадцатый этаж. Номер двенадцать «дэ»."

"Я прошел к лифту и поднялся. Двенадцатый номер с литерой «D» располагался в конце коридора.

Я нажал кнопку, и через полминуты дверь приоткрылась. Спросили, кто там. Я назвал свое имя. Распахнувшая дверь женщина с массивной челюстью сержанта смерила меня недружелюбным взглядом.

– У мисс Дункан болит голова, – заявила она суровым голосом, очень подходящим к тяжелой челюсти и ко всему ее облику. – Не могли бы вы сообщить мне, в чем состоит…

– Майк! – окликнули из глубины номера. – Это мистер Гудвин?

– Да! Он так говорит.

– Пусть он войдет.

Мужчина не может не ощутить некоторой неловкости, когда является среди дня на деловую встречу с молодой женщиной и застает ее в постели, неглиже, в комнате, затененной венецианскими жалюзи.

Да еще когда за ним закрывают дверь снаружи, а хозяйка говорит: «Не болит у меня голова, садитесь» – и похлопывает ладонью по кровати. Неловкости не избежать, даже если вы уверены, что способны контролировать ситуацию. В том-то и беда: вам трудно отделаться от мысли, что не такого поведения ожидали бы от вас братья-мужчины, не говоря уже о сестрах.

Рядом с кроватью стояло кресло, в него я и сел.

Она спросила, принес ли я ее портсигар.

– Нет, – ответил я. – Но он все еще хранится в сейфе, и это уже что-то. Мистер Вульф послал меня задать вам один вопрос. Где вы были вчера вечером, с девяти до полуночи?

Если бы она стояла или хотя бы сидела в кресле, то, вероятно, снова набросилась бы на меня с кулаками, судя по тому, как сверкнули ее глаза. Я чувствовал, что это не актерская игра, а порыв души.

– Жаль все-таки, что я не выцарапала вам глаза, – посетовала она.

– Да, я знаю, вы уже говорили.