Всё о Ниро Вульфе. Том 3

 — По-видимому, ему дали такую кличку, потому что он на дюйм выше шести футов, но точно не знаю. Считаю нужным доложить, что он противился, и мне пришлось на него нажать. Вчера, когда он звонил и представлялся будто болен, он врал. Никакой простуды у него не было. Он объяснил, что уже трижды присутствовал на этих званых ужинах и они ему осточертели, а ко мне он обратился лишь после того, как обзвонил пятерых приятелей, но не сумел их залучить. Мы пришли к соглашению: он помогает мне попасть в «Приют Грантэма», а я ничего не расскажу его тетушке о его симуляции. Он уверяет, что она умеет больно кусаться.

Вульф хрюкнул.

— Ничто не вызывает такую жалость, как мужчина, боящийся женщины. Он не хитрит?

— Не могу сказать. Возможно, он знал, что кто-то хотел убить Фэйт Ашер таким манером, чтобы это сошло за самоубийство, и желал, чтобы при этом присутствовал бдительный, умный и наблюдательный человек, а теперь рассчитывает, что я, с вашей помощью, конечно, разоблачу убийцу.

— Вы друзья?

— Нет, сэр. Просто знакомые. Я изредка встречался с ним на вечеринках.

— Следовательно, его выбор, по-видимому, пал на тебя per se[3].

— Конечно. Поэтому я и взял на себя труд поехать повидаться с ним. Чтобы выяснить — что к чему. К миссис Ирвин в «Приют Грантэма» можно было попасть и иными путями.

— Но ты не пришел ни к какому заключению?

— Нет, сэр.

— Очень хорошо. Фу! Бояться женщин! — Он взялся за свою книгу, а я отправился на кухню выпить стакан молока.

На следующее утро, в четверг, в восемь тридцать, я вел наш «герон» по Сорок шестой улице, направляясь на Вест-Сайдское шоссе. Год назад покупка этой машины вызвала у нас споры, которые до сих пор еще не завершились.

За машины платит Вульф, а я только их вожу, и я хотел иметь более поворотливую машину, но это натолкнулось на убежденность Вульфа, что любой человек в двигающемся автомобиле подвергает себя смертельной опасности, которая обратно пропорциональна величине машины. В сорокатонном грузовике он еще мог бы чувствовать себя более или менее спокойно. Поэтому мы и приобрели «герон».

Когда я доехал до Гоуторн-серкл, пошел снег. Наконец, съехав с шоссе на проселок и проехав еще несколько миль, я свернул к воротам, над которыми красовалась вывеска: «Приют Грантэма».

Вырулив по узкой, расчищенной от снега аллее, я затормозил и остановился. Я оказался блокированным, хотя и не снегом. Прямо передо мной стояло девять или десять краснощеких, со сверкающими глазами девиц в разноцветных куртках и пальто, без головных уборов. Их вполне можно было принять за школьниц старших классов, если бы не одно обстоятельство: все до единой были полноваты в талии. Загородив мне дорогу, они ухмылялись мне в лицо, сверкая белыми зубами.

Я опустил стекло и высунул голову.

— С добрым утром.